– В то же время некоторые из вас пошли дальше других, – продолжал Винсент. – Те, кто взял кепки, очевидно, более любопытны, чем те, кто не взял. Не то чтобы это что-то для меня значило, но это факт. Думаю, большинство из вас заинтересованы в том, чтобы становиться лучше. И у вас дома на полке обязательно стоят книги по личностному развитию. Возможно, вы даже занимались на соответствующих психологических курсах. У тех, кто в кепках, особый тип мышления, до которого остальным еще предстоит дорасти.
Носители кепок энергично закивали, в то время как прочие выглядели разочарованными и складывали руки на груди. «Мы» против «них» – как легко оказалось создать это настроение… Винсент всего лишь использовал для этого свои любимые «детские формулировки», создающие иллюзию конкретики и личного обращения, но на самом деле подходящие большинству людей. Кроме того, он старался говорить мягче и больше улыбаться, обращаясь к обладателям кепок. Эффект не заставил себя ждать.
– Когда у вас такой уникальный и открытый ум, – продолжал он, – открываются возможности для общения на другом уровне. У вас, как и у меня, совершенно уникальная ментальная сфера.
Ничего, что полная чушь. Больше лести. Если б он начал выступление с заявлений об их «уникальности» и «открытости», ему никто не поверил бы. Но фразы, произнесенные незадолго до того, помогли аудитории принять то, на что иначе они ни за что не согласились бы. Больше всего Винсента пугало, как быстро это произошло. Обычно для подобных изменений требовалось гораздо больше слов.
– Понимаю, насколько странно это звучит, – сказал он с извиняющейся улыбкой, – но это качество можно и нужно тренировать. Речь идет об отключении тела от мозга. Позвольте мне показать…
Винсент сосредоточился. Настало время трюка с ремнем. Ассистент помог одному из носителей кепок подняться на сцену и усадил его рядом с Винсентом. Тот затянул ремень вокруг шеи. По аудитории, как всегда, пронесся гул.
– Отключение от тела не только символическое, но и в самом прямом смысле, – пояснил Винсент.
В его голосе уже слышалось напряжение. Он протянул руку испуганному мужчине в кепке.
– Ваша задача – прочувствовать мой пульс. Дайте знать, когда он станет реже. Потом я попытаюсь погрузиться в наше общее сознание.
Чертов ремень… Шея болела так же сильно, как и всегда. Далее все шло как обычно. Винсент остановил пульс в руке и сделал вид, что потерял сознание. Спустя несколько минут он рассказал несколько эпизодов из детства мужчины, державшего его руку, раскрыл пару секретов, которые тот держал от всех в тайне. Со стороны казалось, будто сознания менталиста и мужчины действительно стали одним целым.
На самом же деле Винсент использовал некоторые общеизвестные «детские» утверждения, достаточно расплывчатые, чтобы мужчина мог сам решить, что они могут значить в его случае. Если же что-то из сказанного никак ему не подходило, всегда можно было извиниться и объяснить это влиянием сознания кого-либо из сидящих в зале. И всегда в таких случаях кто-нибудь из носителей кепок с замиранием сердца бормотал, что это о нем.
Закончив, Винсент осторожно расстегнул ремень на шее и позволил пульсу в руке восстановиться.
– Спасибо за внимание, – сказал он, обращаясь исключительно к носителям кепок. – Скажу по секрету, такая способность есть у каждого из вас. Кстати, я веду курс, где можно научиться входить в контакт со своим сознанием. Вы приезжаете ко мне, живете у меня две недели, после чего мы начинаем тренировки. Таков распорядок. Должен предупредить, что по деньгам это довольно дорого. И у меня всего десять мест. Кому-нибудь интересно мое предложение?
В воздух тут же взлетели двадцать пять рук. Винсент задумчиво кивнул. Про себя сосчитал до десяти, чтобы выдержать паузу.
– Вот так создаются секты, – медленно произнес он.
Стало очень тихо.
По аудитории прокатилась новая волна эмоций. Те, кто не взял кепки, почувствовали себя оправданными и обрадовались. «Кепочники» сникли. Они доверяли менталисту, а он их предал. Можно сказать, выпорол публично. Теперь у Винсента было пять секунд, чтобы активировать рациональное мышление аудитории, прежде чем эмоции окончательно возьмут верх. Хитрость в том, чтобы заставить их проглотить горькое лекарство, не возненавидев доктора.
– Прошу меня извинить, – произнес Винсент, стараясь выглядеть смущенным. – Я никого не хотел обидеть.
И это, конечно, тоже было актерством.
