Сегодня утром у менталиста на шее появилась непонятная красная линия. Вообще, в последнее время Мина видела ее более-менее регулярно. Наверное, все-таки нужно будет спросить. Только выбрать для этого подходящее время.
Винсент посмотрел на труп на столе. Прежде чем они вошли, Мина несколько раз поинтересовалась, справится ли он с этим. Даже мертвые взрослые в прозекторской – это достаточно тяжело, что уж говорить о детях… Но Винсент настоял. Хотя, судя по лицу бледнее обычного, несколько переоценил свои возможности.
– Я его только что зашила. – Мильда с щелчком стянула перчатки.
– И что ты можешь сказать? Есть такие же травмы, как у остальных?
Мина отвела взгляд от безымянного мальчика на столе. Она стыдилась, что они до сих пор не знают, кто он. А ведь и его наверняка кто-то искал…
Она слышала, как Винсент ритмично сглатывает, как будто содержимое его желудка скачет вверх-вниз, подобно резиновому мячику. Но то, что с Миной такого не происходило, вовсе не означало, что она лучше справлялась с ситуацией. Мертвые дети – в этом есть что-то противоречащие природе. И теперь их четверо…
– Особый случай, – ответила Мильда, убавляя звук в динамиках. – Тело достаточно долго пролежало в земле. Там процессы разложения замедляются – отчасти из-за низкой температуры, отчасти из-за отсутствия мух. И это, безусловно, нам на руку. Но процесс разложения идет давно. Кожа расслоилась, что существенно усложняет работу. Ткани начали превращаться в трупный воск. И да, сходство с другими жертвами есть.
Мильда замолчала. На заднем плане Шарлотта Перелли пела о своих мечтах.
Винсент, снова сглотнув, заговорил:
– Что за сходство?
– Те же следы на легких, – ответила Мильда. – И в горле такие же волокна, как у остальных. – Она кивнула на стальную тележку, где было выложены пробы, готовые для отправки в лабораторию.
– То есть действовал тот же преступник?
– Это вам решать. Я всего лишь отмечаю некоторые сходные детали в картине преступления.
Мина задумчиво кивнула. Краем глаза она видела, что Винсента пора выводить за дверь. Но он, в очередной раз сглотнув, решился заговорить:
– А время смерти?
Мильда посмотрела на тело на столе и нахмурилась.
– Очень трудно сказать. Могу дать лишь приблизительную оценку. Полагаю, тело оставалось непогребенным больше двух месяцев. Вообще с телами на стадии образования трупного воска все сложно. С другой стороны, если воск образуется быстро, он может «законсервировать» повреждения на теле. Но здесь, к сожалению, не тот случай. Мы, кстати, обнаружили кое-что возле тела. Но это не поможет установлению времени, так как пластмасса в природных условиях не разлагается.
Мильда кивнула на прозрачный контейнер на скамье, в котором было что-то похожее на красную и синюю игрушки.
Винсент подошел к контейнеру, и его щеки снова немного порозовели.
– Машинки «Лего». – Он достал телефон. – Можно…
Мина кивнула, и он начал фотографировать. Машинки «Лего» были для менталиста примерно тем, чем для Мильды – мертвые тела.
– Это его, как думаешь? – спросила Мина.
– Нет никаких оснований сомневаться в этом, – ответила Мильда. – Странно, конечно, что игрушки похоронили вместе с телом, но это не единственная странность во всем этом.
Мина кивнула. Мильда сама не подозревала, насколько была права.
Вернулся Винсент с только что сделанными снимками.
– Спасибо, Мильда, – сказала Мина. – Свяжись с нами, как только что-нибудь узнаешь или надумаешь. Нам интересна любая твоя идея, даже малейшее необоснованное предчувствие. Все, что есть сказать на данный момент.
– Понимаю, – кивнула эксперт и дала знак ассистенту откатывать тело.
Мина и Винсент вышли в коридор, и Перелли тут же запела на всю громкость:
– «Тени, падающие в синие сумерки, заставляют меня тосковать по любви… и только мечтать, я никогда не смогу забыть…»
– Четверо, – коротко подвел итог Винсент. – Четверо детей. Похищены разными людьми, убиты одинаково. Черт… Спать сегодня ночью мне точно не придется.
– Все так, но есть одна проблема, – продолжила Мина. – Тело из парка подтверждает твою шахматную теорию. Мы действительно нашли его там, куда можно было сделать ход конем. Но это единственное, что напоминает о лошадях. Никаких лошадок, ни намека на них, как в трех предыдущих случаях, нет. Ни граффити, ни закладки, ни рюкзака – ничего такого. Автомобили «Лего»… никак не могу привязать их к лошадям, извини.
Винсент задумчиво кивнул:
– Понимаю. И все-таки одна игрушка показалась мне до боли знакомой… Сдается мне, что-то с ней не так.
Винсент позвонил в домофон. Тут же послышался гудок, а затем щелчок в знак того, что дверь открыта.
– Не уверена, что у нас есть на это время, – скептически заметила Мина.
