– Но для начала о сектах как таковых. Что вы вообще о них знаете?
– Мы беседовали с Новой, она нам кое-что рассказала, – ответила Мина.
– Нова хороша. Она много сделала для бывших сектантов. Я имею в виду тех, кому удалось вырваться оттуда. Наверняка она говорила вам, что в Швеции существует от трехсот до четырехсот организаций сектантского типа, и около тридцати из них могут считаться опасными.
– Да, Нова упомянула об этом, – кивнула Мина.
– На самом деле само слово «секта» совсем не обязательно сигнализирует об опасности, – продолжала Беата. – Это как, к примеру, нож. Если его используют, чтобы нанести кому-то увечье или даже убить, он опасен. Но им же можно нарезать еду для праздничного стола. То же с сектами. Здесь все дело в задачах и целях, в том, чем наполняется сектантская форма. Существует масса сбивающих с толку предубеждений. К примеру, большинство людей думают, что секта – это непременно про религию. И в большинстве случаев это действительно так. Но основой секты могут быть взгляды на жизнь в целом, не обязательно религиозные. Существуют сектантские экономические объединения, даже торговые.
– Никогда не думала о сектах в таком ключе, – сказала Мина.
– И, вне зависимости от того, что лежит в основе, – продолжала Беата, – большинство деструктивных сект движимы волей к власти. Чьей-то потребностью в лидерстве. Совсем не обязательно, что секта начинается с этого. Но власть развращает, и в результате организация постепенно гниет изнутри. Деньги и власть всегда идут рука об руку, но иногда власть важнее. К сожалению, это обычно заканчивается трагедией. Вы, наверное, слышали о массовых самоубийствах в Джонстауне [21]. Погибло более девятисот человек, в основном от употребления виноградного сока с добавлением валиума и цианида. В секте «Небесные врата» [22] умерли около сорока человек, распивавшие водку со снотворным. И подобных примеров немало.
– Звучит ужасно, – искренне впечатлилась Мина. – Но ведь в секты попадают в основном асоциальные люди. Одинокие, необразованные, легко поддающиеся влиянию…
Мина продвигалась все дальше вперед, к краю кресла. Тема оказалась интереснее, чем она думала. Винсент даже стал надеяться, что Мина простила его за то, что настоял на этой встрече.
– Это опасное предубеждение, – ответила Беата. – В секты попадают не только социальные изгои, одинокие или каким-то иным образом легко уязвимые люди. Человеку присуще стремление искать смысл жизни. Найти что-то, что задает цель всему. И это вполне совместимо с благополучной стабильной жизнью, семьей, друзьями, достатком… Все это человек готов променять на что-то, что объяснит ему цель его существования. Думаю, Винсенту есть что добавить на эту тему.
– Если вы выросли в хаосе, – подхватил Винсент, кивая, – возможно, вы возненавидите его, когда станете старше. И вас привлечет организация со строгим внутренним распорядком. Но с тем же успехом вы можете быть выходцем из консервативной среды, ребенком строгих родителей. И в этом случае вы, совершенно из других соображений, но тоже оцените порядки в системе с жесткой иерархией и спартанским внутренним распорядком. Тотальный контроль и хаос одинаково способствуют взрослению, как разные стадии одного процесса. Но у меня вопрос. Какие секты, кроме самых известных, вроде Церкви саентологии, по-вашему, наиболее достойны упоминания в этом контексте?
Винсент снова заерзал на своем «мешке». Беата наморщила лоб. Взяла резинку из миски на столе и собрала рыжие волосы в пучок на затылке. Винсент заметил, как в глазах Мины блеснуло что-то вроде ревности. Предубеждений против рыжих женщин не меньше, чем против сект. Мол, рыжие более жизнерадостные и своенравные. Возможно, что-то подобное сейчас пришло Мине в голову. Винсент подозревал, что, в ее понимании, рыжие не так часто моют руки. И вообще, не позволяют ни в чем ограничивать себя. Хотя, возможно, Мина просто залюбовалась волосами Беаты, действительно красивыми…
Винсенту захотелось сказать ей: что бы там ни утверждалось в Библии через образ Самсона, к личной силе волосы не имеют никакого отношения. И что ее густые, воронова крыла, выглядят не менее потрясающе. И ничего не потеряли в красоте от того, что их обрезали. Но как он мог сказать нечто подобное Мине без того, чтобы не выглядеть при этом круглым идиотом?
