Мина кивнула. Отметила про себя, что пакет нужно будет выбросить, как только Нова уйдет. Не то чтобы это имело значение – Мина уже была заражена всем, что принесла с собой Нова. Просто она ненавидела, по-настоящему ненавидела людей, которые сразу лезут обниматься.
Нова достала из упаковки салфетку и провела ею по шее, чтобы остудить кожу. Потом вытерла руки, скомкала салфетку и выбросила в ближайшую мусорную корзину.
– Так в чем дело? – возвысила голос Мина. – Где мама, где Натали?
У нее не было времени на этот разговор. А желание принять душ – лучше провести полную пескоструйную обработку тела – делало ситуацию и вовсе невыносимой.
– Она рассказала мне все. – Нова все так же ослепительно улыбалась. – О вас, о Натали. Вы можете говорить со мной не стесняясь. Что же касается вашей мамы, сейчас она где-то на середине кривой развития. И тут объявилась внучка… Инес не готова встретиться с вами.
– Меня не интересует кривая ее развития, или как там у вас это называется, – грубо оборвала ее Мина. – Я спрашиваю о Натали. Полагаю, вам известно, кто ее отец?
Нова кивнула.
– Да, я знаю, кто отец Натали. Можете передать ему, что нет причин для беспокойства. Но Натали в процессе исцеления, такие люди уязвимы. Если вы вырвете ее из этого состояния или вмешаетесь каким-то другим образом, ей же будет хуже. Тем более что Натали в самом начале…
– Вы мне угрожаете, серьезно? – перебила ее Мина. – Забыли, что разговариваете с полицейским?
Нова вздохнула и покачала головой. Потом все так же мягко улыбнулась.
– Что бы вы там ни думали, ваша мать идет своим путем, – медленно проговорила она. – Прошло много времени с тех пор, как Инес изменила свою жизнь, но прошлое все еще преследует ее. Все в этом мире страдает, боль очищает. Так говорил мой отец. Натали – часть ее пути. Вы тоже.
– Натали несовершеннолетняя, – сказала Мина. – Инес вышла на нее без разрешения опекуна. Насколько это оправдано этически, как вы считаете? Я в одном шаге от того, чтобы возбудить дело о ее похищении.
Мина заставила себя сделать несколько глубоких вдохов. Сорваться – последнее, что ей сейчас нужно. Это откроет двери, которые она предпочла бы держать запертыми.
– Дело о похищении… – повторила Нова. – Я поняла. Это пропажа мальчика так повлияла на вас. Трудно сохранять самообладание на такой работе. Но вы правы. Наверное, нужно связаться с ее отцом. Что же касается вашей матери, это ее выбор. Это вне моего контроля, и я могу думать что угодно. Все-таки Инес – бабушка Натали. Здесь нет никакого принуждения. Они всего лишь хотят лучше узнать друг друга. Натали может покинуть нас когда угодно и вернуться в любой момент. Но, как я уже сказала, она предпочла остаться еще на несколько дней. Я здесь, чтобы просить вас позволить ей это. Так будет лучше и для Натали, и для Инес. Вы единственная, кто может убедить в этом ее отца. Я не могу ему позвонить, только вы. И я хочу видеть ваши глаза, когда скажу, что мы должны позволить Натали у нас задержаться. Как вы думаете, у нас это получится?
Мина молчала и смотрела на Нову. Она разочаровалась в своей матери, которой не хватило смелости явиться сюда самой. И чувствовала, как в ней поднимается гигантская волна злобы на красивую женщину в легкой белой одежде, как будто неуязвимую для жары. Очевидно, протирание влажными салфетками было не более чем спектаклем специально для Мины. Нова давно забыла про салфетки, и за это время на ее лбу не выступило ни единой капельки пота. Это действовало Мине на нервы.
С другой стороны, она не могла оставить без внимания мысль Новы, что Инес и Натали сейчас на пути к общему счастливому будущему. Возможно, Мина чувствовала обиду, что ее забыли включить в список. Или это вопрос времени? В конце концов, у нее GPS-трекер…
Мина вздохнула.
– Позвольте разъяснить для вас одну вещь, – сказала она. – Я не верю в то, чем занимаются такие люди, как вы. Личностное развитие, исцеление, вуду – как бы это ни называлось, речь идет об игрушках для тех, кто не может справиться со своей жизнью. На мой взгляд, здесь больше подошло бы слово «секта».
Мина с удовлетворением наблюдала, как поблекла улыбка Новы.
– Вы даже не представляете себе, насколько ошибаетесь, – ответила та. – Мы в «Эпикуре», помимо прочего, занимаемся депрограммированием людей, ставших жертвами. Один из моих пациентов побывал в Кнутбю [11]. Ему удалось вырваться оттуда до того, как там разразился ад. Тогда я поняла, что мы это можем. Наша философия подходит для того, чтобы дать возможность спасшимся из лап сектантов вернуться к более-менее нормальной человеческой жизни.
– Или сменить секту на секту, – поправила Мина.
