Рубен купил обычный пакет с бутербродами и соком в кафе за углом. Он провел утро, набирая на компьютере заметки, которые делал, когда обзванивал людей на выходных. В обычный день он съел бы бутерброды за столом в своем кабинете. Но это был не обычный день, понедельник. Поэтому Рубен пообедал на ходу, по дороге к бабушке.
С некоторых пор это стало их традицией. Рубен был единственным, кто у нее остался. И бабушка всегда была рядом с ним. Так что документы по делу Лилли Мейер могут подождать сорок пять минут. Он влил в рот остатки сока из пакета и по ступенькам поднялся к двери. Она ждала его в своей комнате.
– Здравствуй, бабушка!
– Привет, дорогой!
Как всегда, при виде него она оживилась. Подставила морщинистую щеку для поцелуя.
Он нее пахло, как и всегда – свежевыстиранной хлопковой тканью и лавандой с легкой примесью миндаля. Последний запах исходил от миндального печенья, которое бабушка прятала в тумбочке.
– У меня есть кое-что для тебя. – Рубен показал пакет из кондитерского магазина.
Любимые бабушкины булочки с ванильным кремом.
– Ты хочешь превратить меня в толстушку, – рассмеялась бабушка, поглаживая тощий живот.
Рубен улыбнулся. Бабушка была кожа да кости, и оба они знали, что никакие булочки не исправят положения. Впрочем, пока у нее сохранялся аппетит к миндальному печенью, Рубена это не особенно беспокоило.
Он присел на кровать рядом с ней. В углу стояло старое кресло, но Рубену хотелось быть к ней ближе. Вдыхать ее запах. Вспоминать кухню в ее домике в Эльшё, где пахло блинами и домашним клубничным вареньем. Сколько летних каникул провел он там, наедине с бабушкой? И не только каникул. Как только у мамы появлялся новый мужчина, с которым она хотела провести отпуск одна, без обременяющего «довеска» в лице ребенка, Рубен отправлялся в Эльшё. Там он всегда был кстати.
– Хочешь, чтобы я сам съел половину? – Он кивнул на булочку.
Бабушка покачала головой:
– Жизнь слишком коротка, чтобы делиться ее маленькими радостями.
Она улыбалась. У бабушки всегда были крепкие, здоровые зубы. «Ни одной дырки», – с гордостью говорила она, демонстрируя идеальный ряд.
Бабушка положила ему на ногу высохшую, с возрастными пигментными пятнами руку.
– Ну а у тебя что нового? Давай выкладывай.
Она задавала этот вопрос каждую неделю. И никогда не расспрашивала о работе, что избавляло Рубена от необходимости лишний раз погружаться в то, от чего так хотелось отдохнуть. Бабушку интересовало все остальное. И каждый раз Рубен сочинял сказки о том, какую интересную и насыщенную неделю прожил. Оба они знали, что это ложь, но бабушка все равно слушала с интересом.
Сегодня вместо сказки была правда, о визите к Эллинор.
Бабушка похлопала его по ноге:
– Ты знаешь, что я об этом думаю. Ты был глуп, когда позволил этой девушке уйти. Эллинор красива, и не только внешне. Но ты был так молод… Такое легко случается с вами, мальчиками.
– Это у меня от отца, – ответил Рубен.
И как всегда, когда речь заходила об отце, в голосе его зазвучали горькие нотки.
Отец бросил их с матерью, когда Рубен был совсем маленький. Уехал на конференцию и не вернулся. Он до сих пор был жив, Рубен знал это из «Фейсбука». Но никто из них так и не попытался выйти на связь.
Бабушка Астрид оставила последнюю фразу без ответа. Слишком много времени прошло с тех пор, как она прекратила всякие попытки оправдать в своих глазах сына. Он сделал свой выбор, который ей оставалось только принять.
– Она хорошо выглядела, твоя Эллинор? – спросила вместо этого бабушка. – Она замужем? Если нет, может, еще не поздно?
Рубен улыбнулся и откусил от булки. Почувствовал, как теплый крем обволакивает зубы. Как и в далеком детстве, когда он ел булочки в бабушкиной беседке, половина удовольствия состояла в том, чтобы слизывать крем с зубов.
– Я не знаю, замужем ли она, – ответил он. – Возможно. Но у нее точно есть дочь, она вышла поздороваться со мной. И знаешь, бабушка, как ее зовут? Астрид. Вы с Эллинор хорошо ладили; думаю, это в твою честь.
– Вряд ли, но все равно очень приятно, – улыбнулась бабушка. – Она, наверное, совсем малышка, эта Астрид?
– Нет, ей около десяти лет. Очень милая девчушка. И у нее такие же глаза, как у Эллинор.
Что-то блеснуло во взгляде бабушки Астрид. Она пристально посмотрела на Рубена.
– У тебя нет фотографии? Может, в этом… «Фейсбуке»?
– Ты такая любопытная, – рассмеялся Рубен. Затем достал телефон и стал искать.
Найти Эллинор оказалось нетрудно. Она была там, до сих пор под девичьей фамилией. Ее страница оказалась сплошь заполненной фотографиями дочери. Рубен кликнул на одну, где маленькая Астрид была в венке на летнем лугу.
– Вот она. Глаза Эллинор, правда? Не знаю, кто отец, но от него, похоже, тоже кое-что есть.
Рубен наморщил лоб, вглядываясь в снимок. Сел так, чтобы они с бабушкой почти соприкасались головами. Может, он все-таки знал отца маленькой Астрид? Его черты в девочке вдруг показались странно знакомыми, даже родными. На зубах еще оставалось немного крема. Рубен вытер его указательным пальцем и слизнул остатки сладости.
