Рубен про себя фыркнул.
– Лидер? – переспросила Юлия.
– Да. Когда группа людей демонстрирует экстремальное поведение, совершая поступки, далеко выходящие за рамки закона или общественной нормы, за этим почти всегда стоит сильный лидер. Тот, кто манипулирует, обладает властью или просто способен нагнать достаточно страха, чтобы заставить других плясать под свою дудку.
– Допустим, мы имеем дело с такой группой, – сказала Юлия. – Допустим. Что вы можете сказать о ней на основании того, что мы имеем? Кто они?
Нова задумалась.
– Ну хорошо, – сказала она наконец. – Секты, понимаем ли мы под этим политическое движение или чисто религиозное, любят ритуалы. Для них это что-то вроде способа самоопределения. И в том, что я здесь услышала, усматривается явный ритуальный аспект. Во всяком случае, символический точно. И Лилли, и Оссиана обнаружили на третий день после исчезновения. Думаю, излишне напоминать символическое значение числа «три». Уже Пифагор считал его священным. Трехчастная структура многозначна. Рождение – жизнь – смерть. Начало – середина – конец. Святая Троица в христианстве. В сказках обычно все получается только с третьей попытки – психологическая модель внедрения, установления, изменения. Главная проблема именно в многозначности. Трудно интерпретировать конкретный случай. Места обнаружения тел не менее интересны.
Рубен вздохнул. Теперь Нова слишком походила на Винсента. Хотя о сектах менталист наверняка знал меньше. Последняя мысль почему-то понравилась Рубену.
– Что вы имеете в виду? – спросила Нову Юлия.
– И Лилли, и Оссиан были найдены возле воды. Они захлебнулись?
– Нет, – ответила Мина. – Лилли умерла от удушья. Причина смерти Оссиана пока не установлена, но, когда мы его нашли, он был сухим.
Рубен отметил, что это была первая реплика Мины с начала встречи.
– Так почему же они оказались возле воды? – спросила Нова. – Вода обладает невероятно сильной, почти божественной символикой.
– То есть мы охотимся за фанатиками, поклоняющимися воде, которым нравится число «три», – резко подытожила Мина. – Наверное, для кого-то «преступная группировка педофилов» или «торговля людьми» звучит не так захватывающе. Но такое иногда случается в реальном мире.
Нова пожала плечами:
– Согласна. Секта – не самое вероятное объяснение произошедшего. Однако, возможно, нам не стоит зацикливаться на словах. Потому что, нравится нам это или нет, оба убийства обнаруживают явные элементы ритуала и символических действий. Было бы странно, если б похищения оказались не связаны друг с другом. И, учитывая, насколько разнятся описания предполагаемых преступников, должен быть еще кто-то, кто в этом замешан. Пожилая пара и молодая женщина? Кто-то объединил их в одну группу и заставил совершать схожие действия.
– Но почему кто-то из похитителей не может быть лидером? – спросила Мина. – Не могу понять, почему преступников должно быть больше.
Нова опять кивнула:
– Возможно, вы правы, и, кроме этих троих, никого нет. Но у лидера экстремистской группировки всегда есть план. Личное участие в преступлении – слишком большой риск быть пойманным и все разрушить. Поэтому я считаю, что их должно быть больше… – Она повернулась к Юлии: – Я плохо разбираюсь в работе полиции, но могу с уверенностью сказать, что в Швеции нет никого, кто имел бы такой опыт работы с экстремальными движениями, как я. Выслушав вас, я сделала вывод, что мы имеем дело с ритуальными действиями, совершаемыми группой с четкой иерархией, на самой верхушке которой – могущественный лидер. Как я уже сказала, подобные действия требуют от участников твердых, непререкаемых убеждений, граничащих с почти религиозным фанатизмом. Вы лучше меня достроите эту схему. Мое дело – указать на то, что я вижу.
– И вы прекрасно сделали свое дело, – подхватила Юлия. – Мы благодарны вам за это. Обычно нам приходится выслушивать теории другого рода, но иногда бывает нужно сломать шаблон.
– Убийцы, которые любят воду, – пробормотал Кристер. – Стокгольм стоит на воде, так что им есть где разгуляться. С каких пор мы ищем объяснений, которые усложняют нам работу, вместо того чтобы ее упрощать?
– Я не говорила, что вода действительно важна, – возразила Нова. – Лишь указала на самые очевидные связи с моей точки зрения.
– Что-нибудь еще, Нова? – Юлия взглянула на часы. – Если нет, будем закругляться. Надеюсь, это не последняя наша встреча с вами.
