Что касается одежды, здесь у Теда Ханссона было только два варианта. Что-то вроде классического темного костюма для официальных встреч либо бежевые «чиносы» в сочетании со свободной рубашкой, голубой или белой. Для этой конференции он выбрал второе, с голубой рубашкой. «И ни единого потного пятна», – как отметила про себя Юлия.
Педер шумно вдохнул. Он узнал женщину рядом с Тедом, секунду спустя после того, как Юлия поняла, кто там стоит. Мать Лилли Мейер. Лидер «Шведского будущего» положил ей на плечо руку. Ее лицо источало гнев, тело так и вибрировало от ярости.
Тед Ханссон убрал руку с плеча Йенни и заговорил. Он жестикулировал, как обычно. Размахивал сжатыми кулаками, как бы разгоняя гневные фразы по воздуху. Юлия вздохнула. Почему некоторые люди никак не могут понять, что он всего лишь клоун? Опасный, да, но не более того.
– Швеция стала страной беззакония, – начал лидер «Шведского будущего». – Преступность растет, а полиция демонстрирует нам свою беспомощность. Они перегружены работой, благодаря нашим политическим предшественникам, импортировавшим преступность в Швецию. В нашу Швецию. Но сегодня речь не о политике. Я стою перед вами не как лидер самой быстрорастущей политической партии страны, а как отец. Наши дети исчезают. Их убивают, и у нашей полиции нет не то желания, не то возможности найти виновных. Год назад у нас забрали Лилли Мейер. Как мне сегодня смотреть в глаза ее матери, если я не могу обещать ей, что правительство и полиция пустят в ход все возможные и невозможные средства, чтобы дать ответ на вопрос, что же случилось с ее дочерью? Эта женщина стоит рядом со мной. Что я должен сказать ей, как вы думаете?
Тед повернулся к Йенни Хольмгрен со слезами в глазах. Камеры вспыхнули. Прессе нравятся такие вещи. Завтра эта фотография будет на первых полосах всех газет. Прослезившийся Тед будет смотреть на Юлию с каждого столба.
Дело, однако, в том, что Юлия училась с ним в одной школе. И этот трюк Тед умел проделывать уже тогда – заплакать в любой момент, когда ему это было нужно. Этот талант он часто демонстрировал на школьных капустниках.
И теперь Теду Ханссону не было никакого дела ни до Йенни Хольмгрен, ни до ее дочери. Он устроил спектакль для журналистов.
– А родители Оссиана Вальтерссона? – продолжал Тед, утирая слезы. – Фредрик и Жозефин. Они тоже имеют право знать, не говоря о праве на возмездие. И дело здесь не только в некомпетентности и разгильдяйстве… – Он возвысил голос и сжал кулаки. – У нас больше нет Швеции, где наши дети чувствовали бы себя в безопасности. Нет той Швеции, где детей можно было бы оставить одних хотя бы на мгновение. Опасность подстерегает за каждым углом. И мы сами впустили ее сюда. От нашей Швеции – светлой, уютной и безопасной – ничего не осталось. Мрак окутал наши улицы.
Он остановился, ожидая реакции публики. Потом отошел, пропуская Йенни Хольмгрен к микрофону. Мать Лилли прижала кулаки к бедрам и сделала несколько глубоких вдохов. Юлия испытывала смешанное чувство, глядя в ее напряженное лицо. С одной стороны, она понимала гнев и отчаяние родителей, с чьими детьми случилось такое. Но те, кто использовал их горе в своих корыстных целях, не могли не вызывать отвращения. Помехи в работе полиции, неприязнь и недоверие общественности – вот единственное, к чему это могло привести. Между тем как именно общественность должна стать их главным союзником.
– Чертов ублюдок! – пробормотал Кристер и пояснил: – Я имею в виду того типа рядом с ней.
– Таков выбор шведского народа, – сухо пояснил Адам, не отрывая глаз от экрана. – Те, кто за него голосовал, заслуживают такой власти. По крайней мере до тех пор, пока не поймут, за что голосовали.
Мать Лилли начала говорить:
– Целый год. Год без дочери. Никому так и не удалось выяснить, кто же ее убил. Теперь еще один ребенок погиб, а полиция бездействует.
– Бездействует, – повторил Рубен и стиснул челюсти. – Точно. Сидим здесь и пялимся на этих ненормальных.
Юлия шикнула, призывая к тишине.
Пресс-конференция продолжалась в том же духе еще четверть часа. У Юлии свело желудок. После Йенни опять слово взял Тед. И продолжил развивать тему «Швеции, находящейся в состоянии войны с темными силами». Затем последовали вопросы от журналистов. Слезы Теда сделали свое дело. Плюс удачный ракурс. Критика полиции – беспроигрышная тема, это известно каждому журналисту.
– Ну вот и всё, – сказал за спиной Юлии Адам и выключил телевизор. – Ничто не ново под солнцем.
Некоторое время Юлия молчала. Адам был здесь единственным из тех, в кого метала молнии партия Теда. Юлия пыталась представить, что должен чувствовать человек, которому постоянно указывают, что он лишний. И поняла, что не может этого сделать.
Она развернула стул, чтобы оказаться лицом к группе.
– Все мы понимаем, какая это чушь. Поэтому, что бы мы ни слышали в дальнейшем, что бы ни читали, игнорируем и продолжаем делать свое дело. Хорошо было бы на некоторое время вообще воздержаться от чтения газет. Пусть этим занимается наше начальство. А мы попробуем сосредоточиться на работе.
