— И его намеки, что мы будем лишь пассажирами...
— Ах, старая бестия!.. Ну, попадешься ты мне...
— Значит, все запрограммировано?..
— Ну да! И мы — в мышеловке... Ни войти, ни выйти, ни узнать, что снаружи...
— Что называется — приехали...
— Пока еще в пути... Но скоро приедем...
— Куда?..
— В гости — куда ж...
— Дела-а...
— Витя, позови своих ребят. Раз такое дело — соберемся, обсудим...
— Бегу...
Через минуту Крайнев вернулся. Из научного отсека он привел Корсакова и Мамчура, и они, все шестеро, расселись кружком здесь же, в Центральном посту, подальше от Старкова. Он уснул и во сне продолжал постанывать, но, похоже, состояние его было вне опасности.
Сейчас, когда основное напряжение спало, Малышев почувствовал, как раскалывается голова. Вдобавок, его еще изрядно мутило. Было заметно, что остальные чувствуют себя тоже не лучшим образом.
— Кто зафиксировал, когда отказали приборы?
— Свет вспыхнул на моей операции — номер две тысячи ноль-ноль три, — отозвался Гречин. — Это стабилизация корабля в первом приближении.
— Ну что, давайте думать, что будем делать дальше, — Пермяков неожиданно усмехнулся, обведя глазами экипаж. — То, что мы стартанули, сомнений нет... Вопрос — что делать? Корабль неуправляем. Энергетический отсек, шлюзовые камеры, планетарные двигатели, другие службы — все блокировано. Даже выпускающие системы исследовательских ракеток. С другой стороны — система жизнеобеспечения функционирует нормально. Следующий вопрос — чего ждать дальше?
— Мне думается, — сказал Гречин, — надо спросить наших физиков. Пусть наведут ясность.
Крайнев пожал плечами.
— Я гипотез строить не хотел бы. А факты таковы: начало световой вспышки коррелируется с мощным всплеском электромагнитного поля по всему спектру. Плюс наблюдались асимметричные подвижки гравитационной составляющей. Плюс — резкое уменьшение нейтринного потока. И так далее.
— Физическая среда вокруг корабля претерпела резкое изменение, — вставил Мамчур.
— Так какое решение вы предлагаете?
— Самое простое, — вполголоса пробурчал Гречин. — Сидеть и не высовываться. Где ты ничего не можешь, там ты не должен ничего хотеть.
...Старкова перенесли в каюту. Малышев вызвался остаться на первое время с ним. Физики занялись своей аппаратурой, благо, она была задействована абсолютно автономно от коммуникаций корабля. Гlермяков отправил Гречина отдыхать, а сам остался на вахте в Центральном посту.
С молчаливого согласия экипажа он принял решение выжидать дальнейших событий. А в том, что они вскоре последуют, не сомневался никто.
— ...но поволновались мы изрядно! Да и кто на нашем месте был бы спокоен?
Осипов беззвучно засмеялся и показал пальцем на себя.
— Ах да, я и забыл! Но все равно, вы бы тоже волновались, только по другому поводу. А мы-то ничего не знали, только смутно-смутно догадывались, что особо беспокоиться не стоит. Во всем чувствовалась, понимаете, чья-то рука, все события были кем-то запрограммированы... Так вот, прошли двое суток, нам они показались вечностью, без преувеличений. Старков, слава Богу, почти поправился, уже поднимался с постели. И вдруг снова такая же вспышка, и тоже сопровождается таким же болезненным шоком... Но зато аппаратура снова заработала. Я бросился к экранам, как раз была моя вахта. И — о, ужас! Мы в центре шарового скопления! Кругом звезды, звезды... одни звезды, да такие крупные! Как огни большого города, когда ракетоплан идет над ним на снижение... Мы обрадовались сначала, думаем, хоть определиться сможем.
— Ну и как?
— Ни одного галактического ориентира, все забивают близкие звезды... И вот сели мы думать, куда же это нас занесло. И Пермяков эдак задумчиво, ни к кому персонально не обращаясь, говорит: «Не рано ли радуемся, ребята? Ракетки и шлюзовые камеры по-прежнему блокированы». Тут мы снова загрустили — как ни крути, а выбираться из корабля когда-нибудь да придется... И вот парадокс: две с лишним тысячи световых лет мы преодолели за двое суток, а там, в скоплении, ИХ ждали почти неделю!
— Как вы ИХ увидели?
— Мне везет, снова была моя вахта. Вдруг локатор показывает, что к нам приближается какое-то тело. Я, конечно, заорал не своим голосом. Мы-то уже понимали, что рано или поздно это должно случиться. Все сбежались в Центральный пост, прилипли к экранам. Тело это, оно, кстати, имело форму сплюснутой сферы, подошло к нам на полкилометра и мгновенно остановилось. Не успели мы оглянуться как входные люки разблокировались, а у носового шлюза появились двое... не знаю, как ИХ назвать...
— Инопланетяне?
— Не нравится мне это слово. Неуклюжее какое-то... Но и не людьми же ИХ называть!
— Ты мне напомнил: в прошлом веке было модным словосочетание «пришельцы из космоса». Вот и называй их так — пришельцы.
— Нет, так нельзя! — засмеялся Малышев. — Это нас они могут называть пришельцами, мы к ним в гости пожаловали, пусть и не по своей воле.
— Это почему же? — возразил Осипов. — Сначала они у нас побывали, потом мы у них.