Время шло, программа выполнялась без сбоев и накладок. Четыре корабля — четыре ярких блестка на экране — приближаясь к отведенному месту в пространстве, гасили скорость. По графику пора начинать расхождение... Медленно, почти незаметно для глаза, три огонька поползли к краям экрана, четвертый остался в центре.
«Так, разошлись, — подумал Борщаговский и посмотрел на табло ситуаций. Там вспыхнула надпись: «Управление полетом передано кораблям слежения». — Ну вот, первый этап закончен».
Вдруг искорка, блестевшая в середине экрана, исчезла. Борщаговский мигнул несколько раз, протер глаза, решив, что переутомил их, слишком пристально вглядываясь в экран... Но тщетно, четвертой искорки — звездолета — не было! Он мгновенно переключил луч локатора на широкую развертку, как за соломинку хватаясь за мысль, что, быть может, Пермяков, никого не предупредив, отвел корабль в сторону. Нервничая, переждал неизбежное запаздывание картинки: пока радиоволны доберутся туда, пока вернутся назад — с внутренним холодком понимая всю бессмысленность своих действии... Ну вот, локатор подтвердил, что в радиусе полутора тысяч километров от его первоначального положения звездолета тоже нет.
«Неисправна аппаратура? — мелькнула вторая спасительная мысль, тут же отвергнутая. — Нет, корабли-то слежения видны... Связаться с ними!»
Он перебросился с оператором первого корабля буквально несколькими фразами, получил подтверждение своим наблюдениям и, сдернув наушники, повернулся к Осипову.
— Борис Николаевич, они исчезли!
— Кто? Что? Куда исчезли? — не понял тот, еще не очнувшись от своих мыслей.
— Корабль, Пермяков исчез! — выпалил Борщаговский.
— Что за чушь! — Осипов вскинулся на экран локатора. — Что ты городишь!
— Посмотрите сами! В луче только три корабля.
Осипов стремительно огляделся. Напряженное молчание, неподвижные лица, обращенные к нему, говорили лучше всяких слов.
— Как это случилось? — коротко бросил он.
— Восемь минут как мы передали управление на корабли слежения. Я слушал их переговоры. Пермяков приступил к общей проверке — и вдруг пропал сигнал на локаторе. Я связался с кораблями, они тоже потеряли его — как на локаторе, так и оптически.
— Та-ак, информация не слишком богатая... Вот что, дай-ка мне на связь Старкова, что он там думает...
Борщаговский бросил на него исподлобья быстрый взгляд и снова потупился, не двинувшись с места. А Осипов продолжал, словно думая вслух:
— Та-ак, почему они стартовали?.. Разрешения не было, до момента «ноль» еще почти, — он посмотрел на часы, — почти пятнадцать часов... А по графику у них — комплексная проверка, потом... — Он встал, тяжелой походкой подошел вплотную к экрану локатора, бегло скользнул по нему взглядом и повернулся к помощнику. — Связался?
— Борис Николаевич...
— В чем дело? — нетерпеливо спросил Осипов. — Что, еще что-то произошло?
— Старков на корабле, у Пермякова, — выпалил Борщаговский и передернул плечами, словно от удара.
Осипов молчал. И Борщаговского словно прорвало.
— Cтарков решил не лететь на сопровождающем, все равно бы он потом с комиссией перешел на звездолет! Он приказал вас не тревожить, не говорить вам...
— Значит, просил не говорить? — перебил его Осипов.
Борщаговский молча кивнул.
— Любопытно-о! — протянул Осипов. Он снова был бодр и напряжен, словно не сидел только что в кресле в полудремотном состоянии. — Ну-ка, порассуждаем... Значит, они вышли в расчетную точку, затормозили, разошлись. Потом начали комплексную проверку... Ах, черт! — он стремительно повернулся к Борщаговскому. — Роман, вспомни: они должны были разблокировать перед этим управление межзвездным двигателем. Так?
— Да, так по графику, — подтвердил торопливо он.
— Ну — и?..
— Они сняли блокировку.
— Эх, старые мы дурни! — вдруг вскричал Осипов и сильно ударил себе кулаком в ладонь. — Приглашение в гости!.. А Христофор-то, Христофор! И тут оказался прав...
Он медленно, не торопясь, прошелся по отсеку взад-вперед за спинами сидящих перед пультами людей, что, вывернув шею, следили за каждым его движением, ловили каждое его слово, остановился у двери и, резко повернувшись, щелкнул пальцами.
— Они же сняли блокировку, не введя в Центральную УМ своего курса... Вот что, Роман. Готовься к приему сопровождающих кораблей. И не смотрите на меня так, все в полном порядке, ребята! Все лучше, чем можно было ожидать!.. Да, чуть не забыл, — спохватился он. — Все, кто не занят кораблями слежения, могут быть свободными. Отдыхайте!
Коротким взмахом руки он попрощался со всеми и вышел, не закрыв дверь. Борщаговский выбежал было за ним, но на пороге словно натолкнулся на невидимое препятствие.
Шеф пел!.. Он шел по коридору мальчишеской подпрыгивающей походкой, размахивая руками, и, отчаянно фальшивя, пел ныне полузабытую песенку, озорной гимн космонавтов конца прошлого века: