Хоккей живет атакой полностью

...Все в этот день было у меня необычно. Впервые за долгие годы выступлений в составе сборной СССР я приехал в лужниковский Дворец спорта не вместе с командой в автобусе, а на машине. Впервые вышел на лед, хоть и в алой фуфайке с четырьмя буквами на груди: «СССР», но без шлема и без клюшки в руках. Впервые на торжественном построении команд встал отдельно от своих товарищей, выведя их в последний раз, как капитан, на поле.

Вот и пришла эта минута, о которой совершенно не думалось, когда только еще брал в руки клюшку, минута, о которой пытался не думать, когда стал зрелым спортсменом. Минута прощания с хоккеем.

Тысячи людей на трибунах сейчас приветствуют нас двоих — меня и прославленного защитника сборной СССР и ЦСКА, двукратного олимпийского чемпиона, неоднократного чемпиона мира, Европы и Советского Союза, заслуженного мастера спорта Геннадия Цыганкова. Нас двоих, а не вместе с друзьями как это бывало после наших больших побед. Нас провожают из спорта, из большого хоккея. Произносят хорошие, добрые слова напутствия, вручают подарки...

Сейчас будет перевернута еще одна страница моей биографии. Все нужно будет начинать сначала, как говорится, с чистого листа. Но прежде, чем это произойдет, я невольно вновь и вновь возвращаюсь в прошлое. И вся моя жизнь в спорте кажется мне одним, таким коротким, но прекрасным мгновением.

...Первое, что вспоминаю, это двор нашего дома по Тверскому-Ямскому переулку (сейчас улица Гашека), где жил в раннем детстве, и стайку мальчишек, с утра до вечера гоняющих мяч. Футбол был страстью всех ребят послевоенной Москвы (родился я в 1944 году, 6 октября). Наверное, здесь сыграла свою роль невероятная любовь к футболу взрослых, истосковавшихся по спорту за долгие годы войны. Все тогда «болели» футболом, и стар и млад. Еще не поступив в первый класс, мы уже понимали толк в этой игре, по крайней мере хорошо знали, что главное — это забить гол.

Тогда же я познакомился с коньками, вернее, с одним коньком. У меня была всего одна «снегурка», не помню уже где ее раздобыл. Прикручивал конек с помощью веревки и палки к валенку и так катался. Моя мама, Мария Лукьяновна, работница табачной фабрики «Дукат», не могла мне в ту пору купить пару коньков. Отец, Петр Тимофеевич, слесарь по профессии, умер вскоре после войны, и мама осталась одна с нами, четырьмя мальчишками: мною, старшим братом Виктором и младшими — Александром и Анатолием.

В хоккей я тогда, естественно, не играл, но «тройка» у нас уже образовалась, и я даже стал ее «капитаном». И вот что из этого получилось.

Однажды, когда Виктора по каким-то причинам не было дома, мама, уходя на работу, назначила меня старшим над Сашей и Толей. Мы вышли во двор, и «тройка» моя мгновенно распалась. Братья разбежались кто куда. Когда мама пришла на обед, то застала меня горько плачущим, а ребят не было. Бросились их искать. Анатолия нашли быстро. Он стоял около автобазы, расположенной неподалеку от дома, и разглядывал машины (когда он вырос, то стал водителем такси). Сашу же искали до позднего вечера. Я участия в этом не принимал, сидел во дворе и все время ревел.

Его нашли в отделении милиции около зоопарка. Оказалось, что Санька выскочил за ворота на улицу и решил отправиться погулять. Но заблудился, стал плакать и звать маму, и прохожие отвели его в детскую комнату милиции. Поскольку адреса своего он не знал, то там ломали голову, как же вернуть парня поскорее домой.

Забегая вперед, расскажу об участии моих братьев в спорте. Виктор и Александр никогда им не занимались, ограничившись ролью болельщиков. А Анатолий увлекся футболом и даже впоследствии играл за команду мастеров города Березники. Потом вернулся в Москву и стал работать в 20-м таксомоторном парке. Виктор сейчас трудится слесарем на фабрике «Рот Фронт», а Александр — химик-технолог.

Мне было десять лет, когда мы переехали жить на 1-ю Хорошевскую улицу (сейчас улица Куусинена). Здесь у нас во дворе образовалась неплохая футбольная команда. Тренировал нас тренер-общественник, большой энтузиаст спорта Иван Иванович Хопилин, электрик домоуправления. Мы даже стали чемпионами Москвы среди дворовых команд. Тот финальный матч проходил на Большой спортивной арене Лужников, и мне навсегда запомнились и все его перипетии, и круг почета, который мы потом совершили по дорожке стадиона. У меня до сих пор хранится пожелтевшая уже вырезка из газеты, где на снимке наша команда, а впереди, с призом в руках, я — капитан команды (кстати, несколько позже мы стали чемпионами столицы и по хоккею. И снова капитаном нашей команды ребята выбрали меня).

В нашем дворе жил Женя Мишаков. Да, тот самый Мишаков, который затем стал известным мастером хоккея, олимпийским чемпионом и чемпионом мира. Старше нас по возрасту, он был во дворе вожаком, заводилой по части спорта. На все руки мастер был Женя: и коробку хоккейную мог построить вместе с друзьями, и организовать заливку катка, и коньки поточить, и клюшку смастерить.