Никакой активности по «Визе». С её телефона не было сделано ни одного звонка. Холли предполагает, что обученный секретный агент — один из «джо» в романах Джона Ле Карре — мог бы вот так ускользнуть, порвав все связи в современном обществе, как змея сбрасывает кожу, но двадцатичетырёхлетняя библиотекарша колледжа? Нет. Не «вряд ли», а просто «нет».
Бонни Рэй Даль мертва. Холли знает это.
У Холли есть смутное (и совершенно ненаучное) представление о том, что физические упражнения могут частично компенсировать вред, который она наносит своему организму, снова начав курить, поэтому после разговора с Питом она совершает двухмильную прогулку в сгущающихся сумерках и оказывается в южной части парка Дирфилд. Игровая площадка полна детей, которые раскачиваются на качелях, катаются с горки и свисают вниз головой с брусьев. Холли нескромно наблюдает за ними, что не сошло бы с рук ни одному мужчине в наш век сексуальной сверхосторожности, сознательно не думая о своём новом деле, подсознательно не думая ни о чём другом. У неё возникает ноющее чувство, будто она что-то забыла, но отказывается вспоминать. В любом случае, рано или поздно оно даст о себе знать.
По дороге домой Холли звонит Лэйкише Стоун. Голос ответившей девушки звучит жизнерадостно, будто она под кайфом от жизни (возможно, и от каких-нибудь веществ). На заднем плане Холли слышит музыку — похоже на Отиса Реддинга — и чей-то смех. Периодически раздаются возгласы.
— Приветствую, кто бы вы ни были, — произносит Лэйкиша. — Если вы хотите предложить гарантийное обслуживание автомобиля или улучшение кредитного рейтинга…
— Вовсе нет. — Холли представляется, объясняет, зачем звонит, и спрашивает, не могла бы она завтра встретиться с Лэйкишей, ближе к вечеру? Говорит, что будет по семейным делам недалеко от Апсала-Вилледж. Будет ли Лэйкише удобно?
Уже менее жизнерадостно Лэйкиша отвечает, что с радостью поговорит с Холли. Она с друзьями в кемпинге на шоссе 27, в том, что с индейским названием — знаете? Холли говорит, что не знает, не став уточнять, что в наши дни слово
— От Бонни ничего не слышно? Ни весточки?
— Ни единой, — отвечает Холли.
— Тогда я не знаю, чем могу вам помочь, мисс Гибни.
— Вы можете помочь мне кое-чем прямо сейчас. Как считаете, она сбежала?
— Боже, нет. — Голос Лэйкиши дрожит. Когда она снова заговаривает, от её жизнерадостности не остаётся и следа. — Я думаю, она мертва. Думаю, какой-то больной ублюдок изнасиловал её и убил.
В ту ночь Холли молится на коленях, не забыв упомянуть имена всех своих друзей; говорит, что сожалеет о возвращении к вредной привычке и надеется, что Бог поможет ей снова бросить курить в ближайшее время (но не сейчас). Она говорит Богу, что не хочет думать сегодня ночью о своей матери — о том, что сделала Шарлотта и почему она это сделала. Холли заканчивает молитву просьбой к Богу оказать ей любую помощь в деле пропавшей девушки, и в заключение выражает надежду, что Бонни Рэй ещё жива.
Холли забирается в постель и вглядывается в темноту, гадая, что же не давало ей покоя в парке. По мере приближения сна, готового поглотить её, в голову Холли приходит мысль: случались ли другие исчезновения в окрестностях Дирфилд-Парк?
Она считает, что было бы интересно это выяснить.
Январь выдался очень холодным, но февраль приносит не по сезону теплую погоду, словно искупая трехнедельный снегопад и холодрыгу в районе нуля градусов.[40] В понедельник днём, когда термометр показывает больше пятидесяти[41], Родди Харрис решает отчистить универсал «Субару» от солевых отложений, которые могут привести к коррозии порожков и ходовой. Эм предлагает ему съездить в автомастерскую «Драйв энд Шайн» возле аэропорта, но Родди отвечает, что хотел бы побыть на свежем воздухе, пока погода позволяет. Она интересуется: как его артрит? Он заверяет, что болезнь его не беспокоит и самочувствие прекрасное.
— Сейчас не беспокоит, — говорит Эм. — Но вечером, могу поспорить, ты начнёшь стонать из-за болей, и тебе придётся довольствоваться «Бенгаем»[42], потому что хорошего средства осталось с гулькин нос. Мы должны приберечь его на крайний случай. — Имея в виду:
— Я надену перчатки, — говорит он, и Эм вздыхает. Родди ей очень дорог, он свет её жизни, но если ему что-то втемяшилось в голову — его не переубедить.
