Барбара машет ему на прощание, направляется к парадному входу и звонит. На пороге появляется Эм, выглядит она не старше семидесяти, одета в зелёное шёлковое платье, а причёска сделана этим утром в салоне красоты. Салону вообще-то полагается быть закрытым из-за пандемии, но Хелен делает исключение для постоянных клиентов, которые оставляют щедрые чаевые в течение года и не забывают её на Рождество.
— Да? Чем могу помочь?
— Я хотела бы узнать, можно ли поговорить с вами. Речь о… — Барбара сглатывает слюну. — Речь о писательстве.
Эм бросает взгляд на папку, затем одаривает Барбару виноватой улыбкой.
— Если вы насчёт писательского семинара, то они не принимают новых заявок. Боюсь, осенне-зимняя программа повисла в воздухе. Из-за этой болезни, как ты понимаешь.
— Нет, дело не в этом.
Эмили внимательно смотрит на гостью: симпатичная, крепкая, явно здоровая и, конечно, молодая. Через плечо девушки она видит, что Родди тоже разглядывает её, пока вода из шланга заливает подъездную дорожку.
— Как вас зовут, дорогуша?
— Барбара Робинсон.
— Что ж, Барбара, почему бы вам не войти в дом и не рассказать мне, в чём дело.
Эмили отступает в сторону, позволяя Барбаре войти. Закрывает дверь. Родди продолжает мыть элегантный зеленый универсал.
Холли прибывает в Мидбрук-Эстейт за сорок пять минут до назначенной встречи с юристом Эмерсоном.
Холли не направляется сразу к дому, а останавливается на углу Хэнкок-Стрит, не сводя глаз с фургона, припаркованного на подъездной дорожке к дому её покойной матери. Фургон ярко-красный, за исключением названия компании на боку: «П. С. Клининг», написанного жёлтыми буквами. Как владелец и главный следователь (менее приятные названия:
На этот раз они просто пропылесосят и протрут все поверхности дезинфицирующим средством (не забыв выключатели, ручки для смыва и даже дверные петли). После насильственных смертей, когда полицейские криминалисты выполнили свою работу, бригада «П. С.» прибывает, чтобы убрать кровь и рвоту, вывезти сломанную мебель и, разумеется, провести дезинфекцию. Последнее особенно важно, если речь о лабораториях по производству метамфетамина. Возможно, Холли даже знает одного-двух членов этой бригады, но она не хочет с ними сталкиваться или разговаривать. Она опускает стекло, закуривает и ждёт.
В десять сорок двое сотрудников «П. С.» выходят из дома со своими объёмистыми чемоданами, перекинутыми через плечо. На них перчатки, комбинезоны и маски. Обычные респираторы N95, а не противогазы, иногда необходимые после насильственных смертей. Хозяйка этого дома умерла от так называемых естественных причин, причём в больнице, так что тут просто профилактика ковида — проще пареной репы, одна нога здесь, другая там. Они обмениваются кивками. Один из них прикрепляет конверт — красный, как фургон — к входной двери. Они запрыгивают в свою машину и уезжают. Холли рефлекторно опускает голову, когда они проезжают мимо.
Она кладёт окурок в дорожную пепельницу (свежевымытую этим утром, но уже с тремя «павшими бойцами») и подъезжает на Лили-Корт, 42, к дому, купленному её матерью шесть лет назад. Холли снимает конверт с двери и открывает его. На листах бумаги внутри (их всего два; после самоубийства или убийства их было бы гораздо больше) подробно описаны оказанные услуги. В последней строке указано: ВЫВЕЗЕННЫХ ПРЕДМЕТОВ — 0. Холли доверяет этому, и Дэвид Эмерсон, должно быть, тоже. «П. С.» оказывает свои услуги уже много лет, они держат марку, их репутация в этой не слишком приятной, но крайне необходимой работе безупречна… и кроме того, что можно украсть у её матери? Десятки её фарфоровых статуэток, включая поварёнка Пилсбери и ухмыляющегося Пиноккио, которые в детстве наводили ужас на Холли?
Она думает:
