Холли полностью

Они садятся за стол. Эмерсон подаёт ей бумаги, которые Холли должна подписать, одну за другой. Среди них подтверждение, что её уведомили о завещании. Подтверждение, что ей была предоставлена копия последней воли Шарлотты Энн Гибни (которую следом вручает Эмерсон). Подтверждение, что Холли проинформирована о различных инвестиционных активах своей матери, включающих очень ценный портфель акций, в котором главные места делят акции «Тесла» и «Эппл». Холли подписывает соглашение о найме, уполномочивающее Дэвида Эмерсона представлять её интересы в суде по делам о наследстве. Рода Лэндри заверяет каждый документ своей большой старой печатью, а Андреа Старк засвидетельствует их (так вот для чего она здесь).

Когда ритуал подписания завершается, женщины шёпотом выражают Холли соболезнования и уходят. Эмерсон говорит Холли, что с радостью пригласил бы её на ланч, но увы, ему предстоит встреча. Холли отвечает, что всё в порядке. Она не хочет обедать с Эмерсоном; она хочет, чтобы он поскорее ушёл. Её головная боль усиливается, и она хочет закурить. На самом деле, жаждет этого.

— Теперь, когда у вас было немного времени подумать, вы всё ещё склоняетесь к продаже дома?

— Да. — И не просто склоняется.

— С мебелью или без? Вы думали об этом?

— С мебелью.

— И всё же… — Из своего портфеля он достаёт небольшую стопку красных бирок с надписью «НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ». — Если после осмотра дома решите сохранить некоторые вещи, прикрепите к ним эти бирки. Просто отклейте подложку, ясно?

— Да.

— Например, фарфоровые статуэтки вашей матери в прихожей — возможно, вы захотите оставить их на память… — Он видит выражение лица Холли. — А может и нет, но могут найтись и другие вещи. Скорее всего, найдутся. По опыту знаю, что в подобных случаях наследники часто избавляются от каких-то вещей, а потом жалеют, что не оставили их.

«Вы верите в это, — думает Холли. — Верите всей душой, потому что вы „держатель“, а держатель никогда не способен понять „отпускателя“. Эти два племени никогда не поймут друг друга. Как прививочники и антипрививочники, трамписты и трампофобы».

— Я понимаю.

Он улыбается, возможно, считая, что убедил её.

— И последнее.

Эмерсон достаёт из своего портфеля тонкую папку. В ней лежат фотографии. Он раскладывает их перед Холли, как полицейский раскладывает фото преступников перед свидетелем. Холли смотрит на них с изумлением. Перед ней не лица преступников, а драгоценности, лежащие на кусках тёмной ткани. Серьги, кольца, ожерелья, браслеты, броши, нити жемчуга.

— Ваша мать настояла, чтобы я взял это на хранение, прежде чем её положили в больницу, — говорит Эмерсон. — Немного необычно, но таково было её желание. Теперь они ваши или будут вашими, как только завещание Шарлотты вступит в силу. — Он протягивает Холли лист бумаги. — Вот опись.

Холли быстро пробегает список глазами. Он подписан Шарлоттой, подписан Эмерсоном, и также Андреа Старк, служащей, видимо, профессиональным свидетелем. Холли снова смотрит на фотографии и отмечает две из них.

— Это свадебное кольцо моей матери, а это её обручальное кольцо, которое она почти не носила. Всё остальное мне не знакомо.

— Похоже, она была настоящим коллекционером, — говорит Эмерсон. Он как будто смущён, но не так чтобы очень. Смерть раскрывает тайны. Разумеется, он это знает. Он, как говорится, нюхнул пороху на своём веку.

— Но… — Холли пристально смотрит на Эмерсона. Она думала — надеялась, — что готова к этой встрече, даже к экскурсии по дому своей покойной матери и гостевой комнате, превращённой в музей, но к такому? Нет. — Это драгоценности или бижутерия?

— Чтобы определить стоимость, вам нужно будет провести оценку, — говорит Эмерсон. Он колеблется, затем добавляет менее юридическим языком: — Но по мнению Андреа, это не бижутерия.

Холли ничего не отвечает. Она думает о том, что это выходит за рамки обмана. Может быть, за грань прощения.

— Я сохраню эти вещи в сейфе фирмы до тех пор, пока завещание не будет заверено, но вы должны взять это. У меня есть копия. — Эмерсон имеет в виду список. В нём, должно быть, не менее трёх десятков позиций, и если это настоящие драгоценные камни, то общая стоимость должна составлять… Господи, очень много. Сто тысяч долларов? Двести тысяч? Пятьсот?

Под неутомимой опекой Билла Ходжеса Холли научила свой разум следовать определённым фактам и не вздрагивать, когда они приводят к определённым выводам. Вот один факт: у Шарлотты, по-видимому, имелись драгоценности, стоившие больших денег. Вот ещё факт: Холли никогда не видела, чтобы её мать носила какие-либо из упомянутых побрякушек; она даже не знала об их существовании. Вывод: в какой-то момент после получения наследства и, вероятно, после того, как деньги якобы были украдены, Шарлотта превратилась в тайного скопидома, словно заточённый в пещере гоблин из сказки.