Они вошли в его кабинет, и Младший начал расстёгивать её блузку. Первая пуговица… вторая… третья… А потом она дала ему пощёчину, настоящую смачную оплеуху, вложив в удар все силы, сбив с него очки и разбив ему губу до крови. Он назвал её бесполезной сукой и сказал, что может добиться её ареста за нападение. Собравшись с духом, о котором Холли и не подозревала, говоря холодным уверенным голосом, совсем не похожим на обычный (настолько тихий, что людям часто приходилось просить её повторить), она заявила Младшему, что если он вызовет полицию, она скажет им, что он пытался изнасиловать её. И что-то в его лице — какая-то инстинктивная гримаса — заставило её подумать, что полиция, вероятно, поверит именно ей, потому что Фрэнк-младший уже влипал в неприятности. Неприятности именно такого рода. Как бы то ни было, на этом всё и закончилось. По крайней мере, для него. Не для Холли, которая неделю спустя пришла пораньше, разгромила его офис, а потом сжалась в комок в своей ненавистной маленькой кабинке, положив голову на стол. Она бы заползла пол стол, но там не хватало места.
Последовал месяц в «лечебном центре» (на
Потушив сигарету под краном, Холли споласкивает чашку, ставит её в сушилку и поднимается наверх. Первая дверь справа — это гостевая комната. Только не совсем та. Для начала другие обои, но она всё равно до жути похожа на комнату, в которой Холли жила в Цинциннати, будучи подростком. Возможно, Шарлотта верила, что её психически и эмоционально неуравновешенная дочь осознает, что ей не суждено жить среди людей, не понимающих её проблем. Зайдя внутрь, Холли снова думает:
В том, что мать любила её, Холли по-прежнему не сомневается. Но любовь — это не всегда поддержка. Иногда любовь лишает поддержки.
Над кроватью висит плакат с изображением Мадонны. На одной стене — Принс, на другой — Ральф Маччио в роли парня-каратиста. Если бы Холли взглянула на полки под своей аккуратной маленькой аудиосистемой (маленькая табличка гласит:
Холли опускает глаза на красные бирки с надписью «НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ», которые держит в руках. Она даже не помнит, как достала их.
— Я рада, что приехала сюда, — произносит она. — Как чудесно вернуться домой.
Холли подходит к мусорной корзине в стиле «Звёздных войн» (
Конечно, принять, и не потому, что она теперь другой человек, лучше и смелее, переживший ужасы, невероятные для большинства людей. Принять, потому что другого выбора нет.
После нервного срыва и пребывания в так называемом «лечебном центре», Холли откликнулась на объявление небольшого издательства, которому требовался индексатор для серии из трёх талмудов по местной истории, написанных профессором Университета Ксавье. Она нервничала во время собеседования — скорее, её трясло до чёртиков, — но редактор Джим Хаггерти, похоже, не имел ни малейшего понятия об индексации, так что Холли смогла рассказать ему об этой работе, не заикаясь и не путаясь в собственных словах, как это часто бывало с ней на уроках в старших классах. Она сказала, что сначала составит алфавитный указатель-цитатник, затем подготовит компьютерный файл, а потом распределит всё по категориям и алфавиту. После этого текст отправится автору, который займётся проверкой, редактированием и вернёт для внесения окончательных изменений.
— Боюсь, у нас пока нет компьютера, — сказал Хаггерти, — только несколько «Эй-Би-Эм Селектрикс»[48]. Хотя, я полагаю, нам придётся приобрести один — говорят, за ними будущее.
— У меня есть компьютер, — сказала Холли. Она подалась вперёд, настолько взволнованная открывшейся возможностью, что забыла о собеседовании, забыла о Фрэнке-младшем, забыла о четырёхлетнем обучении в средней школе с прозвищем «Буба-Буба».
— И вы могли бы использовать его для индексации? — Хаггерти выглядел озадаченным.
