Холли полностью

Имани Макгуайр высокая и худощавая, с такой седой афро, что её макушка похожа на одуванчик. У неё спаренный трейлер, выкрашенный в канареечно-жёлтый цвет. На полу в гостиной лежит красивый лоскутный ковёр с концентрическими кругами зелёного и коричневого цветов. Стены обшиты каким-то искусственным материалом, имитирующим дерево, и украшены фотографиями четы Макгуайеров на разных этапах их жизни. Самое почётное место занимает свадебное фото. Жених в белой морской форме. Невеста с чёрной афро поразительно похожа на Анджелу Дэвис. Имани не прочь поговорить, но сперва спрашивает:

— Вы прошли вакцинацию?

— Да.

— Двойную?

— Да. «Модерна».

— Тогда снимайте маску. Мне сделали второй укол в апреле.

Холли снимает маску и засовывает в карман. На лоскутном ковре стоят два кресла «Лэй-Зи-Бой»[65], обращённые к телевизору с экраном ненамного больше, чем у айпада Холли. Через мягкий подлокотник одного из кресел перекинут наполовину законченный свитер того же ярко-жёлтого цвета, что и трейлер. Рядом стоит корзина с клубками пряжи такого же цвета.

Имани кладёт своё рукоделие на колени. По телевизору Дрю Кэри расхваливает призы в программе «Выгодная цена». Взяв пульт, Имани выключает телевизор.

— Извините, что прерываю вас.

— О нет, я люблю компанию, — отвечает Имани, — и к тому же они уже крутили колесо. Это самая интересная часть. Потом начинается показательный раунд, и скажите-ка мне, зачем какому-то толстому старикану на соцобеспечении пара мотоциклов и туристическое снаряжение? Держу пари, после выигрыша они продают эти призы. Я бы так и сделала. — Её спицы уже летают, свитер заметно прибывает на глазах у Холли.

— Отлично получается.

— Чертовски приятно вязать, когда по прогнозу температура перевалит за девяносто.[66] Впрочем, холода всегда приходят… или нет, климат настолько испортился, что трудно сказать — год на год не приходится. Но если пойдёт снег и озеро замёрзнет, кто-нибудь да купит на церковной распродаже. У меня есть ещё запас, плюс шарфы и варежки. Я получаю за это хорошие деньги, больше, чем зарабатывает Ярдли, но работа на штрафстоянке позволяет ему держаться от меня подальше… полагаю, как и мне от него. Это работает в обе стороны. Пятьдесят два года — чертовски долгий путь от алтаря, скажу я вам. И порой ухабистый. Так чем я могу вам помочь?

Холли рассказывает, как Киша познакомилась с Эллен Краслоу и как Эллен словно испарилась: вот она была, а на следующий день уже исчезла.

— Я спросила о ней у других Краслоу в «Твиттере», но пока ответ пришёл только от одного человека, и он ничем не помог.

— Остальные тоже не помогут, судя по тому, что я о ней знаю. Эллен может быть где угодно, только не в Траверсе, штат Джорджия. Она милая, миз Гибни…

— Просто Холли.

Имани кивает.

— Милая, смышлёная, и сильная. Такая не пропадёт.

— Вы считаете, она не вернётся в родной город, где у неё остались близкие. Почему?

— Всё верно, у неё там семья, но она мертва для них, а они для неё. Не ждите весточки на «Фейсбуке».

— Что случилось?

Долгое время слышно только постукивание вязальных спиц Имани. Она хмуро смотрит на жёлтый свитер. Затем поднимает глаза.

— Ваше расследование придерживается правил конфиденциальности? Как у адвокатов, священников или врачей?

Холли кажется, что это не настоящий вопрос, а проверка. Она считает, что Имани и так известен ответ. В любой случае, не имеет значения. Честность — лучшая политика.

— У меня есть некоторые привилегии в неразглашении, но не такие значительные, как у адвокатов или священников. При определённых обстоятельствах мне придётся обратиться в полицию или к окружному прокурору, но в расследовании они не принимают участия. — Холли наклоняется вперёд — То, что вы мне скажете, останется при мне, мисс Макгуайр.

— Зовите меня Имми.

— Хорошо. — Холли улыбается. У неё приятная улыбка. Джером считает, что Холли слишком редко ей пользуется.

— Я поверю вам на слово, Холли. Потому что я беспокоилась об этой девушке. Сочувствовала её невзгодам. Просто хочу, чтобы вы знали — я не сплетница и не клеветница.

— Ясно, — говорит Холли. — Могу я записать наш разговор?

— Нет, не можете. — Клик-клик — клацают спицы. — Не думаю, что вообще стала бы разговаривать с вами, будь вы мужчиной. Я никогда не говорила этого Ярду, но мы, женщины, знаем больше, чем они. Правда?

— Да. Да, именно.

— Вот и хорошо. Эллен — всегда Эллен, но никогда Элли — была не в ладах с семьёй с двенадцати или тринадцати лет, когда перестала есть мясо и любые мясные продукты. Абсолютная вегетарианка. Нет, не так. Абсолютная веганка. Её семья принадлежала к одной из этих узколобых шаек, к Первой нереформированной церкви «Я Знаю Лучше», и с тех пор, как она перестала есть мясо, они не давали ей шагу ступить без цитаты из Библии. Её наставлял пастор.

Имани делает язвительный акцент на слове «наставлял».