— Пожилая, — отвечает Имани. — Старше меня лет на десять, а мне только что перевалило за семьдесят. И белая.
— Вы узнаете её, если увидите снова?
— Вероятно, — говорит Имани. В её голосе звучит сомнение.
Холли вручает ей одну из своих визиток «Найдём и сохраним» и просит, чтобы её муж позвонил, если вспомнит марку машины.
— Я даже помогла ей вынести ноутбук и кое-что из одежды, — говорит Имани. — Бедная старушка, судя по её виду, испытывала боль. Утверждала обратное, но я узнаю ишиас с первого взгляда.
Когда Барбара, раскрасневшаяся и сияющая после двухмильной велосипедной поездки, входит в викторианский дом пожилой поэтессы, Мари Дюшан сидит на диване рядом с Оливией. Мари выглядит встревоженной. Оливия выглядит расстроенной. Барбара, скорее всего, выглядит озадаченной, потому что чувствует себя такой. Она не понимает, за что Оливия чувствует необходимость извиняться.
Мари заговаривает первой.
— Я подстегнула её и отнесла конверт в «Федерал Экспресс». Так что, если нужно кого-то обвинить, вини меня.
— Это нонсенс, — произносит Оливия. — Я поступила неправильно. Я просто не представляла… и, мне кажется, ты будешь рада… но в любом случае я не должна была так делать без твоего разрешения. Это бесцеремонно.
— Я не понимаю, — говорит Барбара, расстёгивая пальто. — Что вы сделали?
Две женщины — одна в рассвете сил, другая морщинистая матрона на пороге своего столетия — обмениваются взглядами, затем снова смотрят на Барбару.
— Премия Пенли. — Губы Оливии подрагивают, втягиваясь внутрь, что всегда наводит Барбару на мысль о старомодной сумочке на шнурке.
— Я не знаю, что это, — говорит Барбара, ещё более озадаченная, чем раньше.
— Полное название — Премия Пенли для молодых поэтов. Совместно спонсируемая нью-йоркскими издателями, известными как «Большая пятёрка». Я не удивлена, что ты о ней не слышала, потому что ты, можно сказать, самоучка и не читаешь журналы для писателей. Да и зачем это тебе, если для поэтов нет прибыльного рынка? Но большинство специалистов по английскому языку на писательских курсах знают об этой премии, также как о премии «Новый голос» и литературной премии «Молодые львы». Премия Пенли принимает заявки каждый год первого марта. Они получают тысячи заявок, и отвечают быстро. Полагаю, потому что большинство присланных работ в стиле «слёзы-грёзы».
Теперь до Барбары доходит.
— Вы… что? Отправили им несколько моих стихотворений?
Мари и Оливия переглядываются. Барбара молода, но понимает, когда видит в глазах вину.
— Сколько?
— Семь, — отвечает Оливия. — Коротких. В правилах указано не более двух тысяч слов. Я просто так впечатлена твоей работой… её болью… её трагедией… это…
Кажется, она не находит слов, чтобы продолжить.
Мари берёт Оливию за руку.
— Я подстегнула её, — повторяет она.
Барбара понимает, что они ожидали от неё гнева. Но ничего подобного. Она немного потрясена, вот и всё. Она держала свои стихи в секрете не потому, что стыдилась или боялась, что люди будут смеяться (ну… может быть, немного), а из страха ослабить напор, побуждающий её писать, если она покажет стихи кому-либо, кроме Оливии. И есть ещё кое-что или, вернее, кое-кто: Джером. Хотя она писала стихи — в основном в своём дневнике — с двенадцати лет, задолго до того, как начал писать он.
Затем, в последние два-три года что-то изменилось. Случился таинственный скачок не только в способностях, но и в амбициях. Барбаре вспоминается документальный фильм о Бобе Дилане. Фолк-певец из Гринвич-Виллидж в шестидесятых сказал: «Я был просто ещё одним гитаристом, пытавшимся походить на Вуди Гатри.[69] А потом вдруг стал Бобом Диланом».
Именно так и было с ней. Возможно, с этим как-то связана её схватка с Брейди Хартсфилдом, но Барбара не верит, что дело только в этом. Она считает, что в её мозгу включилась ранее незадействованная область.
Тем временем женщины смотрят на Барбару, нелепо напоминая пару старшеклассниц, застуканных за курением в школьном туалете, и она не может этого вынести.
— Оливия, Мари. Две девочки из моего класса сделали селфи в голом виде — наверное, для своих парней, — и фото появились в интернете. Вот это конфуз. Но это? Вряд ли. Вы получили письмо с отказом? В этом всё дело? Могу я взглянуть на него?
Они снова переглядываются. Оливия говорит:
— Судьи Пенли составили предварительный список финалистов. Их количество варьируется, но список всегда
На столике рядом с Мари лежит единственный лист бумаги. Она протягивает его Барбаре. Бумага превосходная, плотнее обычной. Вверху тиснение с изображением гусиного пера и чернильницы. Получатель — Барбара Робинсон, адресат — Мари Дюшан, Ридж-Роуд 70.
— Я удивлена, что ты не злишься, — произносит Оливия. — И, разумеется, я рада. Это было так самонадеянно с моей стороны. Иногда мне кажется, что я просрала все свои мозги.
Мари вскакивает.
— Но я…
