Пока монах говорил, красные кристаллы на загадочной серебряной сфере продолжали светиться. Даша поморщилась и схватилась за виски, она застонала, словно от нестерпимой боли. Я до сих пор не понимал, что происходит, но начал догадываться, что шар каким-то образом влияет на светлейших. Вот только я почему-то не чувствовал этого влияния.
— Светлейшие погрязли в пороке, — Саула продолжало распирать от праведного гнева. — Вы погрязли в пороке, — он снова ткнул в меня пистолетом. — Ты! Ты вкушаешь смолу пепла, ты отвернулся от Господа, а ты — он метнул гневный взгляд в Дашу, которая чуть не плакала от боли, — впала в блуд и гордыню, отреклась от семьи, попрала добродетель, предалась разврату. Дед твой отвернулся от церкви и согрешил. И вот к чему это привело! Но скоро, очень скоро мы положим конец сему беззаконию, церковь очистит Явь от скверны.
— Хватит! — я повысил голос. Мне надоел его трёп. — Ты обезумел!
— Покайтесь! — прогремел монах. — Покайтесь в прегрешениях своих, и молитесь прощении! Иначе кара неизбежна.
— Нет, приятель, — я шагнул к нему. — Не там ты причину ищешь. И не нас кара небесная настигнет. Много ты наговорил лишнего. А отвечать за свои слова кто будет?
— Сидеть! — рявкнул брат Марк на Гордея, которые хотел подняться с кресла. — Пристрелю.
Саул протянул в мою сторону сферу, и Даша, застонав ещё сильнее, бухнулась на колени, сжимая руками голову.
— Убери это, — пробормотала девушка, — пожалуйста...
Но на меня артефакт по-прежнему не действовал, я подошёл к Саулу вплотную, и его взгляд наполнился ужасом. Монах думал, что контролирует нас, но тут он понял, что ошибается: сфера не могла меня остановить.
Брат Марк тоже заметил неладное. Он обернулся, хотел выстелить в меня, но я его опередил, наслал морозные чары, и монах оказался в плену чёрных кристаллов льда, сковавших его. Я схватил за горло брата Саула, тот выронил пистолет и попытался освободиться. Сферу он так и не выпустил из пальцев, продолжая надеяться, что она всё же подействует. Но надежды его оказались тщетны. Тело монаха начало холодеть и чернеть, он превращался в ледышку. Саул завопил, но вопль его очень быстро смолк.
Когда я отпустил его, передо мной стояла ледяная статуя с раскрытым в немом крике ртом и перекошенной от боли и ужаса физиономией. Сфера по-прежнему была зажата в его пальцах, но красные кристаллы перестали светиться.
Даша сидела на корточках и тяжело дышала. Я подбежал к ней.
— Что случилось? С тобой всё в порядке?
Девушка подняла на меня измученный взгляд:
— Кажется, да, проходит. Я думала, башка сейчас взорвётся. Как ты это сделал?
Я прижал её к себе и погладил по волосам:
— Эта сволочь чуть не убила всех нас. Но ничего, всё позади. Что это за артефакт?
— Подавитель, — раздался за спиной бас сотника Гордея. — Вы, Даниил Святополкович, первый раз слышите о таком?
— Нет... — я обернулся. — Э... не совсем. Я, кажется, не видел раньше. А может, и видел, но забыл.
— Церковь постоянно пользуется такими, если надо блокировать чьи-то чары, «смирить», как они говорят, — сотник поднял артефакт. — Этот очень сильный, сильнее обычных.
Я помог Даше встать, а сам подошёл к Гордею, взял из его рук сферу и стал осматривать. Я чувствовал связь с этими кристаллами, мог их активировать, но пока это было ни к чему.
— Твою силу артефакт не блокировал, — заметил Гордей. — На тебя не влияют красные кристаллы?
— Да, странно... Может быть, из-за сыворотки?
— Они не влияют только на посвящённых, — сказала Гордей. — Я не слышал, чтобы красные кристаллы не могли «усмирить» человека, принявшего сыворотку.
— Очередная загадка, — пожал я плечами. — Что здесь случилось? Почему монахи убили моего дядю?
Я убрал сферу в карман камзола. Полезный шарик. Если придётся сражаться со светлейшими, данный артефакт мог сослужить хорошую службу.
Сотник подошёл к трупу Андрея, оттащил к дивану и, присев рядом, сложил его руки на груди и закрыл лицо треуголкой. Мы все прекрасно понимали, что не сможем вынести отсюда покойников. Они останутся здесь, хоть подобное положение вещей и противоречит обычаю.
В этом время брат Марк оттаял и замертво грохнулся на пол. Его глаза были выпучены, он задохнулся в ледяном плену.
— Монахи сошли с ума, — проговорил Гордей, не отрывая взгляда от убитого господина. — Андрей Святославич вступил с ним в спор. Мы не знали, что у них есть подавитель. Хотя следовало догадаться.
— Ты доложишь о том, что здесь произошло? — спросил я.
Гордей поднялся:
— Кому?
— Ну я не знаю... Церкви, моим родственникам.
— Я скажу то, что вы прикажете, Даниил Святополкович. Пока мы не прибудем домой, я обязан слушаться ваших приказов. Однако есть воля покойного, которую я должен исполнить. Она заключается в том, чтобы я сопроводил вас в Острино, дабы вы примкнули к войску Вячеслава.
— А если я откажусь?
— Это ваше право. Но если вы примкнёте к убийце вашего отца, и мы с вами встретимся на поле боя, я убью вас, если понадобится.
— Что ж, разумно... Но я бы предпочёл обсудить вопрос моего возвращения позже, когда выйдем из Сна. Сейчас нам следует подумать о более насущных вещах.
