Коридор казался бесконечным. Лучи фонарей растворялись во тьме. Если бы эти тоннели строились людьми, можно было бы не сомневаться, что рано или поздно они выведут нас наружу. Но тоннели эти создал Сон, а значит, на благополучный исход рассчитывать не следовало.
Стена, в которую мы упёрлись, казалось, лишь в очередной раз подтвердила мысль, что выхода из подземелья нет. Мы не знали, сколько времени находились тут. Несчётное число раз забредали в тупики, возвращались, и снова упирались в какую-нибудь стену или оказывались в помещении, откуда не было выхода. В одном из помещений даже заночевали. Все очень устали. Хотелось спать. Да ещё и Иван чувствовал себя отвратительно, еле на ногах стоял. Впрочем, немного выспавшись, он пошёл дальше. И всё же парень был плох. Еда у нас закончилась, впереди маячил призрак голодной смерти. Только моры не попадались нам больше. Лабиринты оказались пусты.
Андрей ощупал кладку, пошевелил один из кирпичей — тот держался плохо.
— Всем назад, — велел боярин.
Мы отошли шагов на двадцать, а Андрей создал возле тупика сферу.
От грохота заложило уши. Пыль наполнила узкий коридор. Мы закашлялись, и на какой-то момент из-за пыли даже перестали видеть друг друга. Но когда пыль рассеялась, лучи фонарей снова устремились во тьму: за стеной тоннель продолжался. И нам снова предстояло идти в неизвестность. Если бы кто-то вспомнил обратный путь, мы без сомнения вернулись бы и попытались прорваться наверх сквозь полчище мор. Пусть не удастся, но погибнуть в бою лучше, чем — от голода во тьме каменных лабиринтов. В этом сейчас мы были единодушны.
Когда впереди забрезжил свет, не поверили глазам. Думали, мерещится. Но оказалось, это и правда выход. Каким-то чудом мы выбрались из подземелья.
Вышли у подножья холма, вокруг был лес. Подземелья пощадили нас, отпустив на свободу. Мы устали, еле держались на ногах, а желудки урчали от голода. Но мы были счастливы. Наверное, так ощущает себя приговорённый к смерти, который получает внезапное помилование. Даже Иван улыбался. Пятно на щеке его стало совсем чёрным, лицо побледнело, слабость разливалась по телу, но каким-то неведомым образом парень держался. Остальные тоже чувствовали себя неважно.
Требовалось как можно скорее добраться если не до бреши, то хотя бы до города. Солнце катилось к горизонту, а сколько идти, никто не знал. Следовало поторопиться. Андрей не преминул напомнить нам том, сколь опасно ночевать в лесу.
Когда добрались до города, уже стемнело. Оказалось, выход из подземелий находился недалеко от дворцовых ворот, и обогнув холм, мы выбраться на дорогу, ведущую в Ярск. Вот только глубокий снег затруднял движение, и потому мы ползли, как черепахи. Да ещё и Ивану требовалось постоянно останавливаться и отдыхать.
Когда мы проходили мимо особняка Малютиных (а точнее, его аналога), Иван предложил заночевать в нём, но Андрей настоял на том, что следует переждать ночь в доме Черемских, поскольку он лучше укреплён и его легче оборонять, благодаря не столь большим размерам.
Мы двинулись дальше по тёмной улице, и вскоре заметили, что в воздухе висит чёрный туман. Это было похоже на туман, который убил всех селян в Высоком. Свет кристаллов разгонял его.
А в городе было тихо. Даже моры больше не летали над нами, не нарушали молчание ночных улиц шумом крыльев. Но от этого город казался ещё более зловещим. Пока мы шли, меня ни на миг не покидало ощущение, что в этой плотной дымчатой тьме таится нечто жуткое. Таится и ждёт своего часа, чтобы напасть и уничтожить всех нас.
Когда подходили к базарной площади, впереди увидели что-то огромное, чёрное и бесформенное, заполнившее собой всё пространство между домами. Улица, ведущая из города, была перекрыта этим странным объектом.
— Сосредоточие тьмы, — тихо проговорил Андрей. — Никто из тех, кого я знаю, не видел его, но по описаниям из трактатов тёмных веков, очень похоже. Это оно напустило туман.
— И что делать? — спросил я. — Его можно убить?
— Насколько знаю, нет. И дым этот вдыхать нельзя. Кристаллы отгоняют его. Фонари никому не гасить. Всё, пошли в дом. Завтра утром обойдём эту тварь и вернёмся к бреши. Надеюсь, нас ещё ждут. А сейчас нам всем надо отдохнуть.
Особняк Черемских был уже совсем близко. Когда мы добрались до него, Иван валился с ног. Я помог ему подняться на второй этаж, положил на диван в гостиной. Он потрогал почерневшую щёку.
— Болит? — спросил я?
— Ничего не чувствую, — пробормотал Иван, еле шевеля онемевшим языком. — Вообще ничего.
— Держись. Завтра утром отправимся в Явь, там тебя вылечат.
— Да, нормально...
Иван не закончил фразу и закрыл глаза. Он ещё долго что-то бормотал в бессознательном состоянии. Судя по его состоянию, было сомнительно, что завтра он сможет самостоятельно продолжить путь.
Тело боярина мы оставили на первом этаже, а сами уселись в гостиной за столом, накрытым зелёной бархатной скатертью. Все окна зашторили, зажгли все кристаллы, какие были в комнате, чтобы те не позволяли чёрному туману проникнуть сюда.
