Утро казалось парадно-легким. Сами собой, непрошеные, крутились мысли о воздушных шарах, о нарядных толпах демонстрантов. Странности контрастов. Выгода контрастов.
Вертолет летел замысловато, приобретя норов, к которому следовало еще привыкнуть. Так или иначе, они дотянули до базы. Воровато заправившись, там же решили заночевать. Когда оба уже спали, некто начал скрестись в дверь. Разбуженный Сергей, особенно не разбираясь, стал палить в окно. Некто, поскуливая, вновь убрел во мглу. Константину показалось, что эта была крыса, Сергей настаивал, что гостья походила на летучую мышь. Далее спали по очереди. С первыми лучами солнца взлетели над битумным полем крыши и взяли направление на город.
Птицы их больше не тревожили. С ощущением загадочной приподнятости они летели над улицами, угадывая места, в которых бывали, читая надписи на табличках. Ранний прохожий проводил их изумленным взором и тут же закрутил головой, очевидно, пытаясь угадать, из какой точки управляют радиоигрушкой.
Проблем с ориентацией не возникло. Солнце указывало путь, и уже через какой-нибудь час они садились на крышу знакомого дома.
— Все точно! Вон он и наш жестяной барак, — оператор встревожено покосился на Константина. — А где встречающие?
— Спят, — Константин постарался пристроить вертолет таким образом, чтобы свести угол наклона к минимуму, и все же машину основательно перекособочило. Травма шасси давала о себе знать.
— Что ж, с прибытием домой! — пробормотал Константин.
— Сейчас я им задам! — Сергей выбрался наружу, бегом устремился к строению.
— А ну, лежебоки!.. — он заглянул в дверной проем и примолк. В помещении было пусто. — Але, командир! Тут что-то не так!..
— Так, Сергуня, все так…
Оператор, как ужаленный, обернулся. Тень, накрывшая его, принадлежала Матвею. Ухмыляющийся сержант стоял, возвышаясь над пилотом на добрые три или четыре головы.
— Черт! Как у тебя это получилось?
— Морковку ел, капусту. Кашу гречневую…
— Брось издеваться, оболтус! Объясни толком, — из чердачного окна показался капитан Чибрин, такой же огромный, как и Матвей. Следом выбирался Ваня Южин.
— Ничего сложного, лейтенант. Ждали вас и росли, — Чибрин вдруг застеснялся. — Так уж оно само вышло. Ничего хитрого мы не делали.
— А оружие? Впрочем, вижу, — оператор разглядывал изменившихся сотоварищей.
— Все растет. И оружие, и одежда, — Чибрин деликатно присел на корточки, оказавшись одного роста с оператором. — Я, честно сказать, думал, что и с вами то же самое.
К ним приблизился Константин.
— Так… — он оглядел собравшихся внимательным взглядом. — Поговорим, господа Гулливеры?
— Чего ж не поговорить! Поговорим…
Компания уселась в кружок.
— Значит, теперь здесь обретаетесь?
— Ну да… Мы почему сюда сунулись? Тесно там. А голуби нас самих уже побаиваются.
— Сейчас уже ничего, — авторитетно добавил Матвей. — Жить можно. И автоматы стали бить сильнее.
— В общем, — подытожил смущенный Чибрин, — решили сменить дислокацию.
Правильно решили, — глухо произнес майор. Он смотрел себе под ноги.
— Послушай, Костя, — Чибрин неловко коснулся его плеча. — Если б я знал, в чем дело, первый поменялся бы с вами местами.
— Глупости говоришь.
— Нет, не глупости! — загорячился Чибрин. — Если кому из нас и страдать, так в первую очередь мне.
Константин резко поднял голову. Капитана он, похоже, слушал внимательно.
— Вот, что мы сделаем, — властно изрек он. — Пока не поздно, двое из вас забираются в вертолет и пореже высовывают нос наружу. В десантном отделении, слава богу, еще достаточно просторно даже для таких дылд. Доброволец же остается вне машины.
— Не понял? — Матвей стянул с головы беретку, озабоченно почесал макушку.
Константин посмотрел на него загадочно и туманно. Складывалось впечатление, что мыслями он блуждает где-то далеко. Так оно в действительности и было.
— Дело, братцы мои, в вертолете, — выложил он. — По крайней мере все говорит за это. Пока мы находимся внутри нашей птички, рост заторможен, а возможно, и вовсе отсутствует. Пока мы летали, вы выросли. Теперь в росте отстанет тот, кто переночует разок в вертолете. Такие вот пироги, парни.
— Непонятно, — Ванечка Южин помотал головой. — То есть, я понял бы, если речь шла об одушевленном и неодушевленном, но гимнастерки, автоматы они ведь тоже растут!
Константин пожал плечами.
— Увы, причин я не знаю, да и не о них нам надо сейчас думать. Согласен, капитан?
Чибрин напряженно кивнул.
— Погоди, Костя! Пусть так, но… Тогда зачем же залезать туда?
— Действительно, какого хрена? — Матвей вновь простодушно потер макушку.
