— Вот она, настоящая печаль и мука, — Константин кивнул на кособоко замерший вертолет.
— Ты же сказал, двигатель в порядке?
— Двигатель — да, а вот винт… Странно, что он вообще не разлетелся. Удар сдюжил, но погнулся крепко. Ты когда-нибудь летал с кривым винтом?
— Считаешь, что навернемся?
— Кто его знает…
— А кроме винта, что еще?
— Шасси, разумеется, малость того. Ну, и фюзеляж поцарапало. Впрочем, это уже твое хозяйство. Поинтересуйся инфравизорами. По-моему, им крышка.
— Ничего, переживем, — прихрамывая, Сергей обошел вертолет кругом. Главное, в живых остались. Хорошо, что высота была небольшой.
— Дело не в высоте, а в нас самих.
Закончив осмотр, Сергей втянул носом воздух.
— А почему горючим пахнет?
— Потому что оно пахучее.
— Я серьезно!
Константин отбросил ветошь в сторону, неопределенно махнул рукой.
— Левый бак дал трещину. Так что половина топлива сейчас в земле. Только что перед тобой вон оттуда выполз громадный червь и дал деру.
— И что теперь?
— Ничего. Придется снова лететь на базу. Лететь, разумеется, ночью. Там снова подзаправимся — и в город.
— Парни будут волноваться.
— Ничего не поделаешь. Не мы это все устроили…
— Оп-ля! — Сергей вскинул автомат, не целясь, выпустил очередь. Серая, в крапинках птаха, размерами с добрую лошадь, трепеща крыльями, вильнула к ближайшему дереву.
— Кажется, нам лучше не маячить у них на виду. Как говорится, не искушай…
— Вот, заразы! — Сергей внимательно изучал небо и ближайшие окрестности. — У меня патронов всего ничего.
— Вот и полезли в машину.
Выждав около часа, Чибрин вновь вышел под открытое небо и пустил четвертую ракету. Уныло проследил за полетом красной звездочки. Если кто из прохожих и видел фейерверк, наверняка решил, что некто балуется, кидая во тьму окурки. Не слишком заметный ориентир. Особенно над городом, залитым огнем электрического освещения.
Когда он вернулся в собранное из жестяного хлама убежище, Матвей истерично хохотал. Южин сидел бледный, возле ног его валялось нечто полураздавленное, отдаленно напоминающее комара.
— Представляешь! — Матвей обернулся к капитану. — Ваня рассказывает мне что-то про авестийское учение, а сзади к нему подлетает вот такущий комар. Подлетает, значит, и садится на спину. Я гляжу и думаю, просадит он Ваню насквозь или нет. Затем любопытство отступает в сторону и побеждает, так сказать, чувство товарищества. Говорю ему: «Замри!» и захожу с тыла…
— Как я его не почувствовал, понять не могу! — Южин неловко улыбнулся.
— В общем, комара вы убили и развеселились, — Чибрину надоел этот спектакль. Хохот Матвея царапал сердце.
— Да нет же! Это, конечно, надо было видеть! Рассказ — тьфу!.. Комар-то — ловкач оказался. Я его только за ногу и поймал. А Ванька так перетрухал, что начал его душить. Словом, совместными усилиями после долгой мороки враг был побежден. Хотя, повторяю, это надо было видеть.
— Может быть, еще увижу, — Чибрин безучастно опустился на импровизированное ложе. — Следующим дежуришь ты.
— Что? Прямо сейчас?
— А ты как думал! И захвати с собой ракетницу. В случае чего начинай подавать сигналы.
— Как-нибудь догадаюсь, — Матвей с ворчанием стал собираться. — И какого черта?.. Чердаки перекрутили проволокой, ни одна тварь сюда не пролезет — и те же самые идиотские наряды…
— Разговорчики! — пробурчал Чибрин. Ругаться не хотелось. Думалось о пропавшем вертолете, о тех, что пропали еще раньше. В том камышовом лесу…
Ухватив убиенного комара за лапу, Матвей поволочил его к выходу.
— Нащипать вам лучины?
Капитан на глаз оценил запасы.
— До утра хватит. А в одиночку этим заниматься не стоит.
— Как скажете.
— И смотри мне! Не спать, ясно?!
— Ага, как же…
— Матвей! — гаркнул капитан. Был бы рядом стол, обязательно двинул бы по нему кулаком. — Тебе мало одного раза? Отвечай: мало?
— Ладно, капитан, будь спок. Что я — совсем, что ли? — Матвей тут же и схохмил: — И подрос, и поумнел…
— Ладно, иди.
Жестяной ржавью загородив вход в логово, капитан зажег очередную лучину, хмуро скомандовал Южину:
— Спать, Ваня. Будем меняться каждые три часа.
— Надо бы снова измериться, товарищ капитан. Мне этот диван, похоже, уже мал.
— Ничего, до утра перебьемся, — Чибрин лег на расстеленный брезент и тут же заставил себе закрыть глаза. В порядке и жестком расписании виделось какое-то спасение. Возможно, он обманывал себя, но в его возрасте людей уже не переделывают. Так горбатыми и сходят в могилу.
А Южину хотелось поговорить, он ворочался. И лезли в голову сумасбродные идеи. Однако делиться ими было не с кем, нрав капитана он успел уже изучить. Собеседником Чибрин являлся неважным.
Ваня Южин прислушался. За тонкими перегородками хижины шелестела многозвучная ночь. Пели комары, гудели далекие машины. Нужно было уснуть, и именно по этой причине не спалось. Он не сомневался, что у Матвея, притаившегося сейчас снаружи, — проблемы противоположного рода. Ваня Южин зажмурил глаза, рукавом чужого маскхалата прикрыл ухо и часть лица. Спать по-прежнему не хотелось, но по крайней мере стало тихо.
