Буторин толкал в спину Юрасова и оборачивался назад. Вот-вот появятся гитлеровцы. А окно закрыто. Наверняка еще присохла краска, когда подновляли раму. Не откроется сразу. Бить стекло?
Каким-то непонятным чутьем Буторин почувствовал, что немцы уже наверху, что они поднялись по лестнице и сейчас окажутся в коридоре. Ему с Юрасовым ни за что не успеть выпрыгнуть. И Юрасов неуклюжий, давно потерял форму.
Последняя дверь в коридоре слева. Туда? Толкнуть? Выбить? А если там женщина, ребенок? Немцы станут стрелять! Вот ведь невезение какое!
– Прыгай! – прорычал Виктор и с силой ударил плечом в оконную раму,
Старый шпингалет не удержался в рассохшейся древесине, и оконные рамы с треском распахнулись.
За спиной затопали ноги. Значит, кинутся хватать. Пока мешкают, можно успеть, если сразу стрелять не стали. Живыми мы им нужны!
От сильного толчка Юрасов вылетел вперед головой. Буторин прыгнул следом. Они приземлились на кучу прелых листьев и старого бытового мусора. Что-то больно ударило Виктора в бок, в нижнее ребро. Он скрипнул зубами и, схватив Юрасова за руку, стащил его с кучи и поволок к углу дома. Сверху закричали, хлестнули один за другим три пистолетных выстрела. Одна пуля ударила в кирпичную стену рядом с головой Буторина, осыпав его красной крошкой. Он, не оборачиваясь, дважды выстрелил в сторону окна. Юрасов снова упал, но Буторин подхватил его под мышки и стал поднимать.
– Бежим, дурак, нельзя останавливаться! – прорычал Виктор и вдруг почувствовал, что его ладонь стала мокрой. И липкой.
Юрасов не стоял, он сползал и хрипел. Его тело стало мягким и безвольным, как у тряпичной куклы. Виктор опустил Юрасова на землю. Черт, пуля угодила ему под левую лопатку. Почти в сердце. И кровь хлещет. Глупо как. Ведь могли уйти!
– Прости, друг, – прошептал Буторин, вытирая липкую руку о пижамные штаны убитого. – Лучше так, чем попасть к ним…
Отбежав от дома, Виктор перемахнул через деревянный забор, чувствуя боль в боку от ушиба, но понимая, что ребро не сломано. Хоть в этом повезло. Еще несколько выстрелов, и только одна пуля попала в доску забора в метре от беглеца.
«Ага, потеряли, лупят наугад», – обрадовался Буторин и побежал в сторону парка.
Поднырнув под низкие ветви старой березы, Виктор выскочил на дорожку. Еще минута, и он окажется на окраине, а дальше лес.
Но тут перед ним выросли два солдата с автоматами.
– Hände hoch! – гаркнул немец.
Буторин мгновенно оценил ситуацию. Все промелькнуло в его голове за долю секунды. Этот чуть постарше и покрупнее своего товарища. Второй явно моложе и неопытнее. С испугу может и выстрелить, а у них приказ: брать живым, иначе сразу стали бы стрелять. Сместившись вправо, чтобы прикрыться опытным солдатом от молодого, Буторин демонстративно поднял свой пистолет и бросил под ноги немцам. Отвлекающий жест сработал. Оба автоматчика сразу почувствовали себя в безопасности. Они даже успели проводить взглядом летящий им под ноги пистолет. Именно в этот момент Буторин прыгнул вперед.
Немец был «левша», это хорошо заметно по тому, как он держал автомат. И Виктор прыгнул вправо, туда, куда его противнику неудобно поворачивать оружие. Это даст лишнюю секунду времени. Отбив локтем в сторону ствол «шмайсера», Буторин ударил немца пальцами по глазам. Гитлеровец взревел от дикой боли. Его напарник попытался обойти товарища, но Виктор все время оказывался по другую сторону и не давал немцу возможности выстрелить.
Схватка продолжалась несколько секунд. У неопытного солдата не было времени на осмысление ситуации. А Буторин вывернул рукоятку автомата, перехватил его указательный палец, и ствол мгновенно оказался у немца под подбородком. Короткая очередь, и фашист рухнул, захлебываясь кровью, хлеставшей из горла.
Не выпуская оружия из рук и не снимая пальца со спускового крючка, Буторин повел стволом чуть в сторону и второй очередью свалил второго противника.
Не оборачиваясь, Виктор снова бросился в кусты, прикидывая, сколько патронов у него осталось. Он продрался через высокий кустарник и побежал вдоль лесополосы. Слева заброшенный парк, справа поднимается склон невысокой горы. Туда уйти будет сложно. Пока поднимешься, тебя десять раз срежут очередями. Или снайпер снимет. У немцев в каждом подразделении есть штатный снайпер.
Стрельба за его спиной то начиналась, то прекращалась. «Неужели они меня потеряли? – подумал Виктор с надеждой. – Куда дальше? Город слева, впереди дорога, которая ведет в сторону Тамани, справа горы».
Он бежал до тех пор, пока в нос не ударил запах пыли. И снова звук автомобильного мотора. Деревья кончились как-то сразу, Буторин по инерции чуть не выбежал на открытое пространство. Дорога поднималась, потом шла извилисто между холмами и небольшим группами деревьев.
Машина выехала из-за лесочка, Виктор ее хорошо видел. Фургон, в кабине двое, за машиной плотный хвост пыли. «Как дымовая завеса», – подумал разведчик и тут же обрадовался этой неожиданной мысли. А ведь это выход!
