— Ничего, тут уже Стрежи недалеко, до избы доберемся, там и передохнем да подкрепимся, потерпи, — поднялся он и, прихватив все под локоть, пошел куда-то в чащу просить хозяина лесов и покровителя своего Велеса защиты да приюта.
Когда совсем скрылся он в зарослях, Агна перевела взгляд на озеро, холодное, даже глаза заслезились. Утро занималось быстро, окрашивая верхушки сосен розовым светом, всполохи золота рождались в глубине его, таяли помалу сизые стылые тени. Постояв так недвижимо и бездумно, Агна ощутила, как холод стал прокрадываться к разгоряченному от безостановочного пути телу, быстро сковывая. Она поежилась, плотнее закутываясь в накидку меховую, ожидая жреца, опасливо скользнув взглядом по берегу дальнему, поздно сознавая, что одна совсем осталась.
Агна ждала недолго, но к тому времени, как послышалось шуршание хвойных ветвей, успела порядком продрогнуть. Сосредоточенный и задумчивый Воймирко подхватил мешок и, оглядев берег, направился вдоль него, осторожно ступая, проверяя палкой каждый следующий шаг. Агна молча следовала за ним, доверяясь. И когда вновь вспоминала нынешнюю ночь и глаза Анарада, и плескавшийся в их глубине блеск и желание, и плохо скрываемую бережность, забывала, что ступает по следу жреца, что сковывал холод, забывала, зачем и куда идет, чего ищет и что хочет. Отголоски желания Анарада все еще прокатывались по телу, будоража вновь и вновь, заставляя думать не о том, что нужно, вызывали какую-то неведомую жажду, теплом собираясь в животе, отяжеляя все тело, заставляя вздрагивать. Это оцепенение не отпускало, а только усиливалось по мере того, как отдалялись они от родных земель. Агна одергивала себя каждый раз, смотрела в затылок Воймирко, на широкие плечи жреца, спину, и о нем думать старалась, вспоминая все то, как с ним ей хорошо было, как приходила на капище, и он встречал ее всегда тепло и ласково. Как ведал ей разное, как так же по лесу бродили вдвоем, а он вот так же шагал да бросал на нее частые взгляды через плечо, от которых внутри все загоралось, и хотелось парить, потому что огонь в них, пламя жарче божьего ока казался, и желание погреться в его лучах разливалось хмелем по телу. Только сейчас почему-то оно не греет совсем, хоть ничего не изменилось с того времени, и рада должна быть без меры, что вновь рядом с ним, а ничего этого не испытывала, тревогу только и дикое, безумное смятение. Тогда он казался ей самим Велесом — сильным, мудрым, надежным, рядом с ним никогда она не чувствовала себя столь растерянной, неуверенной ни в чем. Что же сейчас случилось? Что не так? Как бы ни мучилась, а понять не могла, хоть и все по- прежнему вроде, но естество молчало равнодушно, не отзывалось и сердце. Агна видела перед собой не воина могучего, полного силы, а мужчину, прятавшего что- бегущего куда-то, от кого-то.
В какой-то миг Воймирко остановился, Агна не сразу это заметила, едва не ткнувшись носом в его грудь. Оказалось, что они уже ушли далеко от Ильмы. По- прежнему окружали ровные рыжебокие сосны, посветлело заметно — набирало утро силу.
— Отстаешь, Агни, не так что-то? Грустная ты какая-то, — в голосе его тревога послышалась.
Агна поежилась и взгляда не могла задержать на нем долго, страшась, что тот увидит то, чего она сама не хотела чувствовать в себе.
— Устала просто, — ответила уклончиво, хоть это была и доля правды, только чего уже от себя таить — не в том причина, но признаться, как грызет ее сомнение, изъедая и ядом опаляя — не могла, язык как к небу примерз — не могла и все.
Это все одно, что предать себя, свои чаяния, надежды все, выбор, жизнь, предать Воймирко и разрушить все то, что так долго выстраивала, хранила все эти годы, что защищала и за что боролась. А сомнения пройдут, как только уйдет подальше — все встанет на места, будет как прежде. Нужно только потерпеть. Подождать. Переселить. Устоять. Это все из-за княжича, из-за Анарада. Он стал ее проклятьем, расшатав ее равновесие. Перевернул все с ног на голову. Вторгся в ее жизнь и едва не разрушил ее. Воймирко прав — она должна бежать, чтобы спасти хоть что-то, собрать осколки своей судьбы, что звенели льдом сейчас внутри, больно раня и врезаясь в душу, должна постараться соединить их. Прочь от себя должна гнать его. Прочь! Пока окончательно не поселились в ней чуждые незнакомые ей чувства, чтобы они не пустили корни в ней, дав новые ростки, оплетя колючками. Пока не поздно. Все правильно она сделала, что бежит, Воймирко прав — как всегда. Если не можешь дать бой — беги.
— Ну, хорошо, — мягко улыбнулся Воймирко, выждав немного, присматриваясь лучше, — нам осталось спуститься, внизу Стрежи, селение небольшое в пять изб, но на глаза людям появляться не станем. От деревни неподалеку сторожка есть заброшенная, в ней и передохнем.
Агна кивнула, соглашаясь, проглатывая горечь терзаний, поторопилась за мужчиной, спускаясь осторожно по склону, что уходил круто вниз.
