Анарад скривился от дурноты, что подкатила к горлу, провел ладонью по меху, собрав его в кулак, поднялся, да тут же покачнул, едва не рухнув обратно — все нутро выверчивалась наизнанку, его словно полосовали сотни ножей. Переждав, он оглядел себя: все в той же одежде обрядовой, что сбилась на нем и вся помялась, и хотелось сорвать ее с себя немедленно, да только сейчас ни на что не был способен. И только когда резь немного притупилась, Анарад все же поднялся, прошел к окну, отодвинул волок, морозная колючая стынь ободрала лицо. Оглядев белизну дали, стало понятно, что день перевалил за середину. Агна теперь далеко, и в какой стороне ее искать, только отцу-Велесу известно. Но он ее найдет. Из-под земли достанет.
Умывшись быстро, Анарад сменил одежду, все явственней соображая, что к чему. Если она сбежала, никем не замеченной, а он — еще тут, то для всех они еще не выходили, стало быть, еще никто не знает о пропаже. Обувшись и надев плащ, не забыв и шапку надвинуть на глаза, Анарад вышел из хоромины, хоть окончательно не пришел в себя: его все еще штормило дико. По мере пробуждения, злость кипела в нем все больше, бурлила неистово, проливаясь через край.
Вечером их так или иначе будут ждать к столу. Что ж, если не найдет, то сюда уже не вернется, поэтому Анарад заглянул и свою хоромину, не встретив на пути никого
— челядь, верно, была занята в гриднице, где проходило пиршество: по общей тишине во всем тереме стало это понятно. Забрав кистень жреца, Анарад вылетел на крыльцо и прямиком зашагал в женский стан. Распугав взъяренными видом челядинок, он, обведя их глазами, выхватил ту женщину, что везде преследовала княжну, та, побелев, поняла все разом, пошла молча на улицу за ним.
— Я хочу знать, куда она ушла? — только и потребовал он — все остальное было для него сейчас неважно. Вновь ощутил сухость во рту. Что за отраву она ему подсунула?
Женщина раздумывала недолго, вдохнула тяжело, нахмурившись.
— В сторону Стрежи тебе отправляться нужно, княжич.
И хотелось крепко выругаться, в какую опасную глушь эту несносную княжну понесло, да при женщине не стал, развернулся и направился в хозяйский двор, приказав конюшенному немедленно взнуздать коня, и когда все было готово, вскочил в седло.
— Куда ты собрался?! — ворвался Вротислав в раскрытые ворота — видно, все же его заметили. Плевать.
Анарад покосился на мужика, что управлялся с лошадьми, пнул пятками бока скакуна. Брату пришлось освободить путь.
Поравнявшись с ним, Анарад бросил уже на ходу.
— Если так хочется узнать — нагонишь, — хлестнул по крупу прутом, пустился прочь.
Морозный воздух наполнил грудь, продирая до костей холодом, но Анарад ничего не чувствовал — такая слепая ярость охватила. Стражники открыли ворота незамедлительно, переглядываясь, не понимая ничего, но и не кидались с расспросами, видя, как был взвинчен конь под всадником, чуя его смятение, да и, верно, сам Анарад выглядел сейчас не хуже порождения пекла. Княжич, проезжая ворота, сжал прут, если он ее найдет, отходит им по ее маленькому мягкому месту, а потом… Анарад не знал, что будет потом, но за себя он уже не отвечал, и вообще давно потерял отчет в том, что делает, согласившись на эту связь.
— Что случилось, ты объяснишь или нет? — нагнал Вротислав, уже когда Анарад выехал на большак.
— Агна ушла.
— Что? — Вротислав даже брови приподнял от изумления. — Не понял…
— Опоила меня сонной травой и ушла со жрецом в Стрежи, — бросил резко Анарад — не хотелось это признавать, и не то, чтобы кому-либо, но и себе.
— Серьезно? — лицо Вротислава потемнело, признать, Анарад ожидал другого ответа — чем не повод для издевки, хотя то, что произошло, не позавидуешь даже врагу.
— Так это и хорошо, найдем Воймирко, — глянул на него, расслабляясь, — или он нам больше не нужен?
Анарад только посмотрел на него хмуро.
— Нужно успеть их найти до утра.
— А если не найдем?
Анарад сжал поводья в кулаках, оглядывая лесистый окоем, что дышал стылым льдом. Найдет. Найдет и придушит этого гада!
Стрежи трудно было отыскать без провожатого, пришлось покружить в лесу. Ко всему начался снегопад, и замело так, что пробираться пешими и тянуть за собой коней оказалось почти непосильно. Когда наступили сумраки, Вротислав потерял надежду отыскать деревеньку. И не безосновательно, ведь если они уйдут дальше веси, то след их будет потерян. Оставалось надеяться на то, что буран загнал беглецов под какую-нибудь кровлю — не может же этот жрец таскать княжну по такой лютой стыни. Будь он проклят!
Огни завиднелись в темноте, когда уже в полную силу наступила ночь. Изб оказалось не так уж и много, но местный староста стер все надежды в прах, сказав, что никто на ночлег к нему не просился, да и не видели никого. Хозяин — крепкий сбитый мужчина по имени Водол, помяв бороду, все же пригласил путников под свой кров ночевать. И как бы ни разрывала на части ярости, а в такую непогоду уже и пес не сунет нос наружу, не то что человек. И только Анарад согласился, как выбежал на крыльцо отрок в шубейке не по плечу нараспашку.
