— Чего выскочил окаянный, в избу бегом! — разразился было староста.
— Над лесом дым тянулся днем, — шмыгнул носом паренек сонно. Видимо, малец поднялся на шум по приезду чужаков, впрочем, как и вся небольшая деревенька — повысовывал носы из дверей люд.
— А что же ты молчал, не сказал раньше! — накинулся староста на мальчишку.
— Да я ж думал, кто из своих, а теперь понял, что и нет, — насупился тот.
Анарад переглянулся с Вротиславом — кто из своих, это, верно, из местных шалопаев. Княжич подступил к пареньку.
— Как туда пройти?
Водол строго глянул на отрока — видно, всыпет потом.
— Тут недалеко, — вжал малец в плечи голову, — завалинка одна, по взгорку подняться и прямо идти.
Анарад к хозяину повернулся.
— Там и ночуем. Коней только оставим, утром заберем.
Тот и рад мужчин нежданных поскорее спровадить — в позднее время гостей привечать никому не хотелось. Водол кивнул, проводив княжичей к воротам. Вновь пришлось углубиться в чащобу непролазную, хоть Анарад уже рук не чувствовал от холода и устал страшно, к тому же накатывала время от времени дурнота, и голова продолжала гудеть нестерпимо и кружиться, но желание поскорее найти Агну горячило нещадно. Да он бы точно сегодня не уснул, покоя бы ему не было — ни сегодня, ни завтра, никогда. А теперь она, оказывается, близко была, и это ощущение, что княжна рядом, закручивалось в нем не хуже нынешней вьюги. А когда в глубине леса вдруг протяжно завыли волки, тревога взыграла в нем не на шутку — как бы и вовсе беды с ней не случилось. Вротислав выругался, слушая завывания, крепко пожалев уж, что вызвался на поиски.
Когда отыскалась сторожка, волки вдруг стихли. Клубился дым из печной трубы, из щелей тускнел огонь — только есть ли кто внутри? Анарад за кистень ухватился, прошел к порогу. Вротислав, напротив, стороной пошел — на тот случай, если жрец бежать вздумает. Стараясь ступать бесшумно, Анарад ухватился за ручку створки, потянул, та поддалась беспрепятственно — не заперто. Он вторгся в избу стремительно и перехватил тонкое запястье, едва ступил за порог. Агна вскрикнула, выронив нож, Анарад одним рывком крутанул девушку, припечатав к себе спиной, оглядывая углы — Воймирко не оказалось внутри.
— Где он? — прошипел в ухо, трепыхавшейся, что птаха в силках, Агне.
Агна дернулась, Анарад и не стал ее больше держать, толкнул вперед, проходя следом вглубь. Она поморщилась, посмотрев на него волчицей злой, потерев запястье, и тут же выпрямилась, как тетива, смахивая с лица растрепавшиеся волосы. Анарад усилием оторвал от нее взгляд, прошел вдоль печи, заглядывая за глиняную перегородку — никого. Хотя навряд ли жрец прятаться тут станет.
— Он ушел, не ищи, — огрызнулась княжна, гордо вскинув подбородок.
Анарад вернул на нее взгляд, сощурился гневно, оглядывая ее всю — щеки тронула краска, грудь вздымалась и опадала судорожно. Он глянул на нож, оставленный на полу. Непростой, изогнутый да украшенный узором. Анарад прошел к нему, нагнулся, поднимая с пола оружие. Еще теплое от рук Агны. Покрутил его в руках, проведя по острию пальцем. Капли крови сразу выступили — острый. Агна сглотнула и не шевелилась, наблюдая за ним. Его выворачивало наизнанку, хотелось стиснуть княжну в руках, не зная, чего желает больше — прижать к себе и уж никуда не выпускать или задушить, чтобы избавиться от этого тошнотворного чувства, что его обманули.
— Значит, вот как ты решила начать супружескую жизнь — с обмана? — он оторвал взгляд от лезвия, быстро глянул на нее.
И лучше бы этого не делал, поймав взором то, как она судорожно облизала губы, а в туманно-синих глазах, в которых он уже давно заплутал, растерянность и страх разлился, хуже всякого яда. И от того, как она молчала и испугалась, и изо всех сил стараясь не показывать своего волнения, что-то надломилось в нем. Анарад стиснул в кулаке нож, с силой вонзил его в дверной косяк, в два шага оказался возле нее.
— Кто дал тебе эту отраву? Кто это все придумал? — почему-то так остро хотелось знать это, знать, что это все устроила не она. Немедленно.
Агна не ответила, опустила только ресницы, в пол посмотрев. Анарад схватил ее за подбородок, вздергивая его, заставляя смотреть только на него.
— И ты даже нисколько не задумалась над тем, что это мог быть и яд?
Агна свела брови, с отчаяньем замотала головой.
— Нет, он не такой…
Агна не договорила, Анарад впился в ее губы, обхватив лицо, разжимая ее зубы, заполняя ее рот своим языком, скользя губами по ее губам. Он просто потерял ум, насколько они были желанны, настолько сладки, как вся она целиком. Дрожь прокатилась по телу, будоража его до самых темных глубин. Он хотел ее остро, прямо сейчас. Агна и не сопротивлялась будто, потерянная, подавленная и брошенная, и от того хотел еще больше. Этот трус сбежал вновь, бросил ее посередине чащобы в холоде — эта мысль изводила его весь день, вымотала. А она и теперь его защищает. Глупая, какая же глупая…
