— — пока я говорю, я внимательно слежу за тем, откуда была выпущена каждая ракета, отслеживая тепловые сигналы и вспышки от запуска ракет на фоне затемненных, покрытых льдом крыш. — Отображение точек запуска выведено на мой передний экран данных. Вражеские огневые точки закодированы мигающим красным. Враг проник на большую часть поселения, — фактически, терсы окружили Рустенберг огромным смертельным кольцом.
— Противник ведет огонь с крыш, как и указано, командир, — я накладываю мигающие указатели на места запуска, раскладывая карту в виде сетки, чтобы показать протяженность заброшенных жилых домов внизу. — Я обнаружил пласкритовую стену высотой в четыре метра вокруг этого центрального ядра, которая не может служить никакой логической цели в мирное время.
Я выделяю сооружение, занимающее площадь примерно в пять акров, за которым были построены многочисленные здания.
— Должно быть, они отступили так далеко, как только смогли, а затем возвели оборонительный барьер. Одному богу известно, как они возвели эту стену под огнем противника.
Нет смысла строить предположения о легкости или сложности строительства стены. Колонисты отказались от большей части Рустенберга как от объекта, который невозможно защитить — факт, имеющий непосредственное и решающее значение. Открытые горные выработки к северу от города и нефтеперерабатывающий завод, способный перерабатывать сырую нефть в пригодное для использования топливо, также были заброшены.
Еще больше ракет взмывают ввысь, вспыхивая в темноте. Большинство из них нацелены на мои антиграв-сани, высота которых снизилась всего до пятисот метров, но пять из них перелетают через защитную пласкритовую стену поселения. Я запускаю перехватчики по обоим установкам запуска и снова переворачиваю нас в воздухе. В меня попадают еще четыре вражеские ракеты. Наш транспорт качается и содрогается.
Подъемные сани получили прямое попадание в бронированные узлы двигателя. Еще одно такое попадание, и мы останемся без двигателей. Я резко снижаю мощность, чтобы быстрее падать, что заодно делает нас более труднодоступной целью. Мой командир яростно вскрикивает, а затем впивается пальцами в мягкие подлокотники.
Мои ракеты-перехватчики сбивают четыре из пяти ракет, летящих к центру Рустенберга. Взрывы разносят горящие обломки по крышам и улицам, проникая далеко за оборонительную стену. Пятая ракета ударяется о высокое строение. Боеголовка взрывается, и ее цель сильно горит. Если в этом здании находились беженцы, у них не было времени сбежать, потому что все сооружение воспламенилось за ноль целых шесть семь десятых секунды и горит бесконтрольно.
Мой командир изрыгает ужасные и беспомощные проклятия.
