Уже вечерело. Далеко немолодой человек, о чем свидетельствовала седая бородка клочковатого вида, бодро крутил педали велосипеда. Вся его непритязательная одежда, состоящая из полотняных штанов неопределенного цвета, выгоревшего на солнце, такой же майки и ветровки, вкупе с загорелым лицом, свидетельствовали о том, что их обладатель имеет непосредственное дело с работой далекой от офисной. На ногах у него были видавшие виды сандалии, а за спиной висел небольшой рюкзак. На первый взгляд его можно было принять за местного фермера, объезжающего налегке свои аграрные владения. Но нет. Американские фермеры, даже едва сводящие концы с концами, избалованные цивилизацией, ни за что не променяют хоть и продавленное сиденье своего старенького пикапа на велосипедное седло. Поэтому, по здравому размышлению, старик был либо наемным работником, у которого закончился контракт, в связи с окончанием уборочной, либо просто бездомным, слоняющимся в поисках случайного приработка. Таких вот лишенцев, с начала кризиса начавшегося в 2008-м и не прекращающегося до сих пор, по стране развелось великое множество. Внезапно выкинутые из привычной среды обитания жестокими обстоятельствами, они, потеряв уже всякую надежду на поправку своих дел, бесцельно слонялись от города к городу, ища себе хотя бы временного пристанища. Путь его пролегал по извилистой и узкой дорожке, что служила ответвлением от оживленной трассы, соединяющей Уэлсли с Ньютоном — таким же провинциальным городком. Дорожка петляла среди равнинной местности, где местные фермеры недавно собрали богатый урожай пшеницы. После уборки от хлебных колосьев осталась невысокая стерня, поэтому одинокого велосипедиста было видно издалека. В какой-то момент он свернул с тропинки и не спеша въехал в небольшую дубовую рощицу, расположенную на мысе, далеко вдававшемся в озеро Вабан. Передвигаться по лесу, даже такому небольшому, на велосипеде не представлялось возможным, поэтому пожилой джентльмен оставил его на краю дубравы, прислонив к одному из деревьев, но так, чтобы случайному прохожему он не был виден с дороги. Сам же, оглядевшись по сторонам, углубился в невеликую лесную чащу. Идти было недалеко, так как весь лесок занимал не более ста пятидесяти ярдов в диаметре. Время для того, чтобы выйти к берегу на оконечность мыса у него заняло всего лишь около минуты. На самом краю мыса высился дуб-великан, широко расправивший свои могучие ветви во все стороны. Его-то и выбрал старик целью своей поездки. Обойдя его со всех сторон, он любовно похлопал его по коре, как бы знакомясь. Затем не спеша снял с плеч рюкзачок и, покопавшись в его внутренностях, достал оттуда пару серповидных металлических предметов непонятного назначения. Но после того, как он ловко, но без излишней суеты приладил их к своим сандалиям, стало ясно, что это были особой конструкции, но все же узнаваемые «кошки», которыми пользуются электромонтеры для лазания по столбам. Проверив, как следует крепления, он застегнул рюкзак и вновь повесил его себе на спину. Повернувшись к дереву лицом, загадочный путник, вновь похлопал шершавую кору дерева, попутно произнося себе по нос слова извинений за боль, которую он сейчас причинит лесному великану, вонзая в его плоть острые стальные жвала «кошек» Если сейчас рядом с ним мог находиться кто-то посторонний, то он немало бы удивился происходящему таинству. Зачем кому-то взбрело взбираться на дерево? За желудями? Но их и так в избытке валялось на земле — хоть греби совковой лопатой. За ветками для бани? Но жители Штатов не были подвержены привычке, истязать себя прутьями, как это любят дикие русские. Да и слова извинений бормочущего старика вовсе не походили на американизированный английский язык.
