Донесение из Хэмпден-Сидни поступило в шарлоттсвильскую группу расследования менее чем через час после убийства Джорджа Спирко. Спецагент Джек Мэттьюз тут же отмел его как не имеющее отношения к их делу. Убит мужчина, нанесенные ему увечья не носят сексуального характера, и в предыдущих четырех убийствах преступник не пользовался пистолетом. Вскоре после одиннадцати Мэттьюз собирался уже прекратить работу, когда один из офицеров Брейди явился со списком темно-зеленых, с металлическим отливом автомобилей, произведенных Крайслером и купленных в Шарлоттсвиле и его окрестностях.
Список насчитывал триста шестьдесят восемь машин, но им посчастливилось со сто двенадцатым номером. Офицер стучался в дом Джона Малика, владельца «джипа-чероки», но никто не открыл ему дверь. Пожилой сосед, вернувшийся с поздней вечерней прогулки, сообщил ему, что вот уже целый месяц не видит Малика. Он исчез. И слава Богу, что исчез, потому что всю ночь слушал проклятую музыку в стиле кантри, включая свой маг на полную катушку, так, что мог бы разбудить и мертвых. Они могут, сказал он, проверить его магазин на Элливуд-стрит, но, кажется, и он закрыт целый месяц; шесть месяцев назад он заказал книгу о елизаветинских драматургах, но так ее и не получил.
Офицер стал расспрашивать других соседей, поднимая некоторых уже с постели, но никто не мог добавить ничего существенного. Все в один голос заявляли, что Малик держался уединенно, не проявлял особого дружелюбия и даже не отвечал на приветствия при редких встречах с ним.
Исчез месяц назад, повторил про себя Мэттьюз, выслушивая доклад офицера. Время исчезновения крайне подозрительно. Цвет машины — тот самый. И эта любовь к музыке в стиле кантри. Вскоре после того, как начальник полиции Брейди оставил стадион, он вспомнил, что видел знакомые слова в нотах: он бессознательно напевал старую песню в стиле кантри, когда вдруг понял, что это та самая песня.
Мэттьюз хорошо понимал, что располагает очень неубедительными косвенными доказательствами — разрозненными уликами, которые, возможно, никогда не объединятся в одно целое, необходимое для успешного завершения расследования.
Теперь в руках у них было водительское удостоверение трехлетней давности, с фотографией, где Малик был снят с густой бородой и усами, по всей вероятности, давно уже сбритыми, если он в самом деле убийца. Мэттьюз с интересом отметил, что, получая вирджинское водительское удостоверение, Малик наверняка не сдал прежнее удостоверение, полученное в другом штате. Трудно было представить себе, чтобы мужчина сорока трех лет не имел водительского удостоверения, — Мэттьюз сразу заподозрил, что фамилия Малик вымышленная.
Тотчас же была отправлена машина за клерком из налоговой конторы. Его доставили в муниципалитет, чтобы он проверил заявление Малика о выдаче ему лицензии на открытие дела, квитанции об уплате налога на недвижимость. Но это ничего не прояснило, только добавило загадок. Малик приехал в Шарлоттсвиль три года назад и сразу же купил себе дом и магазин, расплатившись наличными. Доход, полученный им от магазина, за три года составлял около восемнадцати тысяч долларов; значит, Малик жил не на эти деньги. Крупная сумма, четыреста тысяч долларов, затраченная на покупку дома и магазина, вероятно, нажита уголовным путем, подумал Мэттьюз, однако не исключено, что она получена вполне законно. Завтра же утром ФБР совместно с налоговой службой начнут расследовать источник доходов этого Малика.
В два часа ночи в одной из комнат полицейского участка, где разместилась группа расследования, все еще горел свет. Развалившись в кресле, Джек Мэттьюз, с осунувшимся лицом и красными от переутомления глазами, выслушивал информацию, полученную из Куантико, где находилась другая группа: в это время ночи и они не спали.
Положив трубку, Мэттьюз встал из-за большого стола, за которым обычно проводились совещания, и стал расхаживать взад и вперед, чтобы размять затекшие ноги. Он взял чашку кофе, но затем, так и не выпив его, поставил ее на место; это была уже седьмая чашка за последние три часа, и кофе казался едким, как электролит, заливаемый в аккумуляторы. Его глаза скользнули по большой доске в передней части комнаты: к ней были прикноплены фотографии изувеченных тел девушек; среди прикрепленных к доске бумаг был и отрывок из песни кантри, который он прочитал в сотый раз, пытаясь проникнуть в его тайный, еще не раскрытый ими смысл.
— Национальный криминальный информационный центр не располагает какими-либо сведениями об этом человеке, — сказал Мэттьюз Брейди, отложив присланный из Куантико документ. — И в наших уголовных досье тоже ничего нет.
— Никто не использовал это имя как вымышленное.
— Никто. Имя Малик не всплывает ни в одном досье. Полное отсутствие данных.
— Может, имеет смысл получить ордер на обыск дома и магазина? — предложил Брейди. — Мы наверняка найдем отпечатки его пальцев. Если Джон Малик — имя вымышленное, на него должно быть криминальное досье, и где-нибудь да найдутся отпечатки его пальцев.
