— Если все пойдет как надо.
— Постарайся, чтобы так и было.
Малик открыл портфель и вытащил оттуда клише, каждое в упаковке, твердой снаружи и мягкой внутри. Он вручил их Беликову, который тут же положил их на рабочий стол, включил яркую, с направленным светом лампу и вставил увеличительное стеклышко в глаз.
Беликов тщательно, во всех подробностях, осмотрел клише. Особенно внимательно изучил печать казначейства и печать федерального резервного банка. И та и другая были выгравированы ясно и отчетливо, без каких-либо погрешностей. Портрет Бенджамина Франклина на лицевой части банкноты был четким и резко отделялся от заднего плана, точно так же, как и Индепенденс Холл[2] на оборотной ее стороне. Так же искусно были сделаны линии и орнаменты по краям.
— Клише просто великолепны, — сказал он. — Лучше я и не видывал.
— Значит, изготовленные нами деньги будут неотличимы от настоящих? — спросил Малик.
— Нам не хватает лишь натуральной зеленой ичерной краски, используемой Бюро клиширования и печати.
Малик нахмурился.
— Твоя краска может быть другого оттенка?
— Нет. Краска будет совершенно идентична. Но у нее не будет магнитных свойств, которыми обладает специальная краска.
— Насколько легко это установить?
— Только в соответствующей лаборатории, — сказал Беликов. — Но никому и в голову не придет усомниться в выпущенных нами деньгах. Ведь мы будем печатать на настоящей бумаге, с помощью высококачественных клише.
— Все фальшивые деньги, печатаемые сейчас, смехотворно низкого качества, — продолжал Беликов. Последние двадцать пять лет он специализировался исключительно на подделке денег и кредитных карточек, поэтому говорил с полным убеждением и авторитетно. — Нынешние фальшивомонетчики используют обычно некачественную бумагу, которую можно отличить на ощупь, и не пользуются клише. Обычно в их распоряжении фотокопировальные машины, или в лучшем случае они применяют офсетный метод, чтобы получить клише с фотографии или с самой банкноты. Как правило, применяют копировальную технику. Сама бумага и изображение при этом такого низкого качества, что любой опытный кассир распознает их с первого взгляда. Бьюсь об заклад, что за последние двадцать пять лет секретная служба не сталкивалась ни с одним случаем употребления клише. И конечно, деньги не печатались на настоящей, предназначенной лишь для этой цели бумаге. Значит, наши деньги будут неотличимы от настоящих и не вызовут никаких подозрений.
— Главное, чтобы ни один банкир не мог их распознать. Когда деньги окажутся в международной денежной системе, их уже нельзя будет ни обнаружить, ни изъять из обращения.
— Уверяю вас, тут не будет никаких проблем.
— Я хочу, чтобы деньги были упакованы в пачки по десять тысяч долларов, — сказал Малик. — И в три часа я вернусь, чтобы забрать их.
— Забрать свою долю, — осторожно поправил Беликов.
— Да, конечно, мою долю. Десять миллионов шестьсот шестьдесят шесть тысяч долларов. Правильно?
— Правильно, — сказал Беликов, несколько успокоившись.
— И я привезу с собой Виктора Силкина, нашего партнера. Мы сможем сразу же разделить деньги.
— А кто заплатит тем, кто ограбил грузовик с бумагой? — спросил Беликов.
— Мы с Виктором рассчитаемся с ними из своих денег, — сказал Малик, прекрасно зная, что три человека, специально доставленные для этого из Москвы, уже получили свое: после того как криминальная секретная служба совершила налет на первый склад, куда была отвезена вся похищенная бумага, Силкин убил всех троих. Их тела, с привязанными к ним гирями, были сброшены в Ямайский залив, и Малик все еще не мог успокоиться, потеряв всю бумагу, кроме одной кипы. Как он считал, это дело загубили три привезенных ими болвана. Счастье еще, что Силкин переправил одну кипу бумаги к Беликову всего за несколько минут до налета секретной службы; если бы не это, они потеряли бы все без остатка.
— Я хочу поменяться с тобой автомашинами, — сказал Малик. — Я возьму мини-вэн, а тебе оставлю свой «джип».
— Пожалуйста, — охотно согласился Беликов, отдавая ему свои ключи.
— Итак, до трех часов, — сказал Малик, выходя через переднюю дверь.
Как только он ушел, Беликов приступил к работе.
Малик стоял на темной улице снаружи склада и жадно втягивал предутренний воздух, напоенный ароматами океана. Еще не было и шести, до завтрака с Силкиным, назначенного в ресторане «Гардения», оставалось три часа.
Как и всегда после убийства, он не испытывал ни малейшего утомления; проехав небольшое расстояние, отделявшее его от Брайтон-Бич, он поставил мини-вэн на Пятой Брайтон-стрит. Оттуда он прошел на дощатый причал и сел на скамью, глядя, как над океаном разгорается утро.
