На Брайтон-Бич он всегда чувствовал себя как дома; знал этот район еще с тех пор, когда был агентом КГБ в Нью-Йорке. Некогда это был покинутый, все больше приходящий в запустение район; но в семидесятые годы его оживил и возродил приток русских эмигрантов, которых теперь насчитывалось более сорока тысяч. В прежде заколоченных домах размещались бакалейные лавки, магазины, рестораны с русскими деликатесами и оживленные ночные клубы. Везде ощущалось богатство, добытое как законным путем, так и с помощью криминальных махинаций; и старые, убогие на вид многоквартирные дома с видом на океан и лепными украшениями, которые так недавно никто не покупал и по сорок тысяч, теперь приносили доход более полумиллиона.
В течение десяти лет, проведенных в городе, Малик часто бывал здесь, особенно когда его охватывала ностальгия. Теплыми летними вечерами он сидел на причале, пил ржаной квас и слушал певцов, которые, подыгрывая себе на балалайке, пели о родине-матери. Однако приводила его сюда не только ностальгия. Обособленное землячество было самым подходящим местом, где легко осваивались тайные агенты; среди легальных иммигрантов функционировали десятки офицеров КГБ, с которыми Малик координировал свои шпионские операции.
Как раз в ту пору и были основаны криминальные структуры в этом районе. В начале семидесятых годов, как впоследствии и Кастро, опустошая свои тюрьмы, КГБ засылало в Соединенные Штаты тысячи преступников; они вливались преимущественно в рабочую среду Брайтон-Бич; сюда же направлялись и политические эмигранты; после второй мировой войны это была самая большая волна русской эмиграции.
Малик имел прочные связи с главарями русского преступного сообщества, установленные еще во времена подпольного пребывания в Нью-Йорке и в Москве. В России, без пособничества КГБ, они не могли осуществлять свои операции, зависящие и от черного рынка; в Нью-Йорке же они вербовали для КГБ тайных агентов, отбирая их среди бывших советских патриотов, разочарованных своей жизнью в Америке, отчаянно бедствующих людей или тех, кто оказался в долгу у преступников.
Русская мафия, или Организация, сформировалась из отдельных банд преступников, которые терроризировали эмигрантов и безжалостно вымогали у них деньги. Но довольно скоро они занялись куда более прибыльными операциями: махинациями со страховками и бесплатной медицинской помощью, установлением контроля над сетью бензозаправочных станций по всему городу и сокрытием сотен миллионов долларов от налогов государства. К началу девяностых годов они сплотились в контролируемую центром сильную организацию, базирующуюся в Брайтон-Бич, но простирающую свои щупальца к тому, что осталось от коммунистической Восточной Европы, в Африку и Юго-Восточную Азию, а когда к власти пришло правительство Ельцина, и в бывший Советский Союз, где прежние сотрудники КГБ вели для них операции, связанные с черным рынком и транспортировкой наркотиков.
Малик мысленно улыбнулся, вспомнив, как возник план выпуска фальшивых денег. Шесть месяцев назад, посетив Брайтон-Бич, он случайно встретился с Силкиным, и они стали вспоминать доброе старое время. В КГБ Силкин как раз и занимался изготовлением фальшивых банкнот; сейчас же он работал в компании, производящей специальную бумагу для правительства Соединенных Штатов. Он планировал похитить эту бумагу и изготавливать деньги с применением фотокопировальных устройств. Он предложил Малику принять участие в этой операции; тут его опыт с отмыванием денег был бы просто бесценен. Малик все еще хорошо помнил выражение лица Силкина, когда он рассказывал ему о клише, похищенных им в Восточном Берлине. И сделка была заключена.
Теперь, в ожидании, когда деньги будут отпечатаны, Малик наблюдал за тихим прибоем, отдаваясь его успокоительному ритму. И вдруг увидел одинокую девушку, бегущую по берегу по направлению к нему. Она двигалась легко и грациозно, как опытная спортсменка. Красивая молодая женщина, брюнетка, среднего роста, с широко расставленными выразительными глазами, с длинными, до плеч волосами, завязанными сзади в «пони-тэйл».
Бегунья перешла на обычный шаг и брела вдоль берега. Она была в двадцати ярдах от Малика, и он так и впился в нее глазами, рассматривая ее во всех подробностях. Ее округлые бедра все еще вибрировали после быстрого бега. Ее вспотевшее тело было влажным, грудь вздымалась в такт ритмичному, хорошо поставленному, дыханию. Тонкая нейлоновая блузка и спортивные шорты прилипли к ее коже; под блузкой явственно проступали твердые округлые груди, хорошо развитая грудная клетка, напряженные мышцы живота; талия необыкновенно тонкая.
