Но самое главное, что меня остановило убежать вслед за Дейзи, это пустота в ее глазах. Она не любила меня. Я не хотел бросать свою жизнь, ради человека, который не видел меня рядом с собой.
Лили просто сидит рядом, выводя мягкие круги на моей ладони. Уверен, она чувствует, что у меня на языке крутится множество слов, но не задает вопросы.
– Когда мне и Дейзи было по восемь лет, мы были на свадьбе у друзей наших родителей. – В тот день я сказал Дейзи, что тоже женюсь на ней, а она пообещала печь для меня безе каждые выходные. Мне никогда не нравилось безе, но… его любила Дейзи. Возможно, все пошло не так еще в восемь лет. Когда я впервые согласился на то, что любит она, но ненавижу я. – Я не буду рассказывать тебе о том, как мы с ней влюбились в друг друга. – Лили хочет возразить, но я прерываю ее. – Понимаю твой интерес, городская девушка, но на сегодня мне хватило твоего гнева. А слышать о том, как мужчина, с которым ты делишь постель, рассказывает о своей первой любви – не самая приятная вещь на свете.
– Это то, что я делаю? Просто делю с тобой постель? – тихо спрашивает она.
Я вздыхаю и целую ее ладонь.
– На самом деле, я допустил ошибку. Ведь это я делю с тобой постель. Кровать-то моя.
Лили усмехается и толкает меня плечом.
– Ты такой хам.
– Ты не просто делишь со мной постель, Лили Маршалл. Но то, что ты засыпаешь со мной каждый вечер, значит для меня слишком много. Считай, что я доверяю свой сон только тебе. –
– Не думаешь, что я зарежу тебя во сне или что-то типа того?
– Милая, ты с трудом можешь нарезать багет, не думаю…
Лили щипает меня за бок. Больно. Но я все равно громко смеюсь.
Когда мы успокаиваемся, Лили ложится на скамью и кладет голову ко мне на колени. Мои пальцы расчесывают ее выгоревшие на солнце волосы.
– Итак, вы были на свадьбе…
– Да, – я откашливаюсь. – Не знаю точно, что произошло, но в какой-то момент со второго этажа часовни повалил дым. Такой едкий и густой, что все сразу стали задыхаться, а видимость стала почти нулевой. У людей началась паника. В том числе и у меня. Я сидел рядом с родителями, но почти сразу же потерял их из-за того, что все начали бежать и толкаться. Помню, как даже в столь юном возрасте подумал: «Мы выбрались бы отсюда быстрее, если бы никто не орал и не бежал». Именно так я и сделал. Просто спокойно и медленно полз по полу в сторону выхода. – Я потираю шрам около глаза, который начинает гореть. – Уже виднелась улица, слышалась сирена приближающихся пожарный машин. Я должен был выдохнуть от облегчения, но вспомнил… – В горле становится слишком сухо, поэтому мне приходится сделать паузу. Лили скользит рукой по моему бедру, а затем мягко сжимает. – Я вспомнил о ней. О Дейзи… Я знал, что мой отец позаботится о моей семьей. Поэтому у меня даже не возникло мысли, что они могут быть в опасности. Но Дейзи… она всегда была брошенным ребенком. У нее не было такой семьи, как у меня.
– Ты вернулся за ней? – с придыханием спрашивает Лили.
Я киваю, но знаю, что она не видит этого. Ее взгляд устремлен на уже заново построенную часовню.
– Да. Я пополз обратно в тот момент, когда второй этаж начал обрушаться. Ее блестящие белые туфли привлекли мой взгляд, а громкий плач пробудил какой-то странный инстинкт. Не знаю, что это было. Я просто вскочил на ноги, повалил ее на пол и стал пробираться вместе с ней обратно к выходу. Было так жарко, что казалось, будто моя кожа плавилась. Дышалось очень трудно, и я уже почти ничего не видел.
Моя рука замирает в волосах Лили, когда тот страшный день проигрывается в моей голове, словно на повторе.
– Потом на меня что-то упало. Такое горячее, что я чуть не потерял сознание от боли. Дейзи плакала подо мной, стремясь выбраться.
Она пыталась ползти быстрее, чтобы спасти себе жизнь, когда я не мог пошевелиться из-за болевого шока. Мне хотелось помочь и ей, и себе, но сил было слишком мало. Дейзи кричала, что из-за меня она умрет. А я… не хотел ничего сильнее, чтобы достать ее из этого ада.
– Что было дальше? – Лили дрожит то ли от прохлады вечернего воздуха, то ли от этой страшной истории.
– Каким-то чудом я дотащил нас до выхода. Там нас подхватили спасатели. Дальше я был без сознания и очнулся только в больнице. Помню, как половина города маячила около моей кровати. Мама с папой постарели лет на сто, но первое, что я спросил: «Я спас ей жизнь?». И когда они сказали, что с Дейзи все в порядке… моя грудь чуть не разорвалась. Тогда я подумал, что я супермен, или, может быть, железный человек. Понятия не имею, кем из супергероев мне хотелось быть. Но я точно знал… Я хочу возвращаться туда, откуда все бегут, чтобы спасти чью-то жизнь.
Повисает тишина, нарушаемая лишь шмыганьем носа Лили. Я заметил, моя городская девушка очень ранима. Она часто это скрывает, но ее может растрогать любая мелочь. Вчера Лили изо всех сил сдерживала слезы, когда моя мама принесла нам огромный яблочный пирог и сказала мне, что это для