Я откидываюсь на стол, а Марк задирает мой топ. Случайно моя рука задевает компьютерную мышку, и экран загорается. Я поворачиваю голову, после чего не шевелюсь и, возможно, не дышу.
Наблюдение первое: Марк видел эту ужасную статью, потому что она открыта в небольшом окне на его рабочем столе.
Наблюдение второе: с этого рабочего стола на меня смотрит та самая до ужаса счастливая фотография с доски воспоминаний.
Марк и Дейзи.
Дейзи и Марк.
Я игнорирую еще целый табор людей вокруг них, потому что перед лицом словно взмахнули красной тряпкой, пробудив во мне разъяренного быка.
Руки упираются в грудь Марка, отрывая его от увлекательного исследования моей груди.
Я говорю себе, что мне нужно успокоиться. Что между нами не те отношения, когда я могу разыграть ревностную сумасшедшую девицу. Но черт возьми!
Прошло столько лет, а у меня такое ощущение, что тень этой женщины ходит за Марком по пятам, а он совершенно не против.
– Что случ… – Марк встречается со мной взглядом, а затем смотрит на экран компьютера.
Я слезаю с его колен, контролирую каждый свой вдох и выдох, а затем, взяв
– Встретимся в машине.
Если бы не Миссула, то я бы встретилась с ним только завтра в шесть утра. К этому времени мне бы точно удалось остыть и потушить в своей голове пожар под названием
Но также и было задумано, не правда ли?
Я горько усмехаюсь, когда забираюсь в машину и откидываю голову на сиденье. Меня бесит, что мои эмоции подростка берут верх. Бесит, что я всегда прихожу на чье-то место и пытаюсь его занять.
Казалось, что здесь, во Флэйминге, я нашла тихий, хоть и временный уголок, который принадлежит только мне.
Но нет. Я пришла на
Если бы это был единственный случай призрачного существования Дейзи, то я могла бы стерпеть. Но она везде.
На доске воспоминаний.
На рабочем столе.
В подвале Марка в ящике с гвоздями.
Недавно я спустилась туда, чтобы достать грабли для травы, но увлеклась… Какого было мое удивление, когда я обнаружила целый чертов альбом с фотографиями Дейзи.
Эта женщина продолжает жить здесь… Во взглядах прохожих, которые смотрят на меня рядом с Марком. В городских сплетнях, из которых все равно ничего не понятно, но очень интересно. Кто-то говорит, что она вышла замуж за сына миллиардера, а кто-то, что ее погубил алкоголь. Где-то сплетничают, что Дейзи была беременна, а другие шепчут, что она сделала аборт.
Я массирую виски и делаю глубокий вдох.
Вы просто скрашиваете летним сексом свои скучные будни.
И смехом.
И улыбками.
И теплыми прикосновениями, пробирающими до костей.
И вкусной едой, приготовленной для меня.
Как это может быть несерьезно, если я по уши влюблена в этого мужчину?
Марк садится в машину с таким видом, словно он провел неделю в леднике. От него буквально веет холодом за несколько миль.
Всю дорогу до Миссулы мы сохраняем отвратительное молчание, нарушаемое лишь тихим звучанием радио. Да, этот мужчина настолько древний, что постоянно слушает какую-то ретро волну.
Марк пару раз пытается заговорить, но вместо нормальной человеческой речи издает какое-то бессвязное ворчание, прикрываемое кашлем.
Мой телефон снова и снова звонит. Уф, эта женщина не перестает меня донимать с того дня, когда я была у родителей Марка. Она не отстанет, пока не добьется своего. Затем мне начинает звонить Ричард, его мне приходится тоже отправить на голосовую почту, потому что Марк, увидев его имя, краснеет и чуть не съезжает на обочину.
Неужели ревнует?
Кажется, нужно как можно скорее прояснить, кем мне приходится Ричард. Но я ни разу не обсуждала это с кем-то… кроме мамы. Мне нужно собраться духом, чтобы впервые доверить кому-то этот секрет.
Мы останавливаемся на парковке огромного торгового центра, и я абсолютно не сдерживаю себя, когда яростно хлопаю дверью машины.
Думаю, это отличный индикатор женской злости. Мужчины лелеют двери своих машин, как что-то драгоценное. Так вот пускай этот мул наконец-то поймет, что пора начать говорить, пока я не нарисовала на его лобовом стекле солнышки и облака.
Я прогуливаюсь по супермаркету летящей походкой, поглаживая разные овощи и воруя орехи. Марк, как старый дед, которым он и является, кладет в корзину только то, что написано в его потрепанном списке.
Думаю, эта бумажка прошла вьетнамскую войну, ведь, скорее всего, из года в год он покупает одно и то же.
Когда мы останавливаемся около мармелада на развес, я незаметно просовываю руку и краду пару жевательных вампирских клыков. Марк швыряет тележку, она врезается в противоположный стеллаж с шоколадками. Затем он хватает бумажный пакет и насыпает в него целую тонну мармелада разных видов, цветов и размеров.