Двери, ведущие в операционный блок, распахиваются, и все тут же подскакивают со своих мест. Появляется уставший доктор Морган, закрывает двери и поворачивается к нам лицом. Мои родители буквально бросаются к нему на шею, но он прерывает их взмахом руки.
Пауза, которую он выдерживает, кажется мне вечностью в аду. Я слышу стук сердца в ушах и болезненную пульсацию в животе.
– Томас стабилен. У него пробито легкое в нескольких местах. Поэтому он пока что пробудет в палате реанимации. – Он снимает медицинскую маску, а затем тяжело вздыхает. – Гарри в коме. – Кажется, после этих слов никто не дышит. Стоит такая тишина, что можно услышать, как на другом конце города сигналит машина. – Помимо переломов и ожогового поражения, у него очень сильная черепномозговая травма, а также отравление угарным газом. Мы будем продолжать бороться за его жизнь. – С этими словами он снова исчезает за дверями.
Первые пять, а может и больше, минут стоит мертвая тишина. Затем начинаются разговоры, смешивающиеся в какофонию, сдобренную слезами.
Вместо того чтобы рявкнуть на всех и сказать, чтобы они не хоронили человека раньше времени, я выхожу на свежий утренний воздух. У меня уже болит голова от всего происходящего.
Он выживет! Это же Гарри. Парень, который всегда играет со смертью и из раза в раз выигрывает.
– Тебе нужно отдохнуть, дорогая, – говорит Элла, когда я приношу в палату Томаса воду и различные закуски.
Они с Ридом просидели около его кровати целый день. Он приходил в сознание лишь раз, но не уверил их, что все действительно хорошо. Люк сказал, что пока Томас не скажет: «Заткнись, Люк», то его нельзя считать здоровым.
В целом Томас достаточно стабилен, если не считать множественных ссадин и синяков, пробитого легкого, отравление угарным газом и перелома ноги. Он выглядит и чувствует себя намного лучше, чем Гарри…
– Я в порядке.
Это не так, но ей не нужно этого знать.
Меня рвало как минимум раз шесть за последние пятнадцать часов. То ли это стресс и усталость, то ли запах больницы стал моим самым не любимым ароматом на свете. Стоило мне зайти в палату к Томасу, тошнота подступала к горлу. Когда я думала, что в моем желудке совсем ничего не осталось, туалет снова манил меня, прося избавиться от последних крох того, что мой организм решил оставить для поддержания жизнедеятельности.
– Пойду проверю Мию и Люка. Марк еще не вернулся, – говорю я и одариваю Эллу легкой улыбкой, которая в лучшем случае выглядит усталой, а в худшем блевотной. Быстро выбежав из палаты, тут же несусь в туалет.
Меня снова рвёт.
Чертов запах антисептика пропитал стены этого заведения.
Я умываюсь и достаю телефон, чтобы проверить время. Шесть вечера. Скоро Марк закончит работать и придет, чтобы подменить меня. Слава богу, иначе еще чуть-чуть, и я отправлюсь в мир снов с унитазом в обнимку. Никто меня здесь не держит и не просит о помощи, но от одного взгляда на семью Саммерс становится больно. Им сейчас нужен человек, который позаботится о них.
Я смотрю в зеркало и поправляю футболку. Разглаживая ее спереди, задеваю ладонью грудь и чуть не вскрикиваю от неприятных ощущений. Боже, у меня уже болит все тело, будто оно покрыто синяками. Полагаю, это последствия отсутствия сна и еды в организме. Я поправляю лифчик, потому что он впивается косточками в грудь и давит мне во всех местах. На меня в целом как будто бы все давит так, что мне хочется вылезти из своего тела и залезть в какое-нибудь другое. В то, которое не блюет каждый час.
Может быть, я подхватила какой-то вирус в аэропорту? Там было много народу и детей – самых ужасных путешественников, переносящих всякую заразу.
Я толкаю дверь туалета, выхожу и врезаюсь в чью-то спину. Пошатываюсь, и все вокруг крутится.
Удар такой сильный? Или я слишком слаба? Судя по силе, хватке и размеру ладони меня поддерживает мужская рука.
– Ты в порядке? – доносится голос. И распознав его обладателя, я сразу прихожу в себя.
Ричард возвышается надо мной и пробегает по моему лицу обеспокоенным взглядом.
– Лили? Ты очень плохо выглядишь. – Он хмурится. – Черт, то есть… Это прозвучало не очень, да?
Я откашливаюсь и высвобождаю свой локоть из его руки.
– Если быть честной, все твои недавние слова звучали не очень.
Он поджимает губы, с силой проводит ладонью по волосам, а затем опускает и сжимает ее в кулак.
– Я пришел, чтобы навестить парней.
Как и почти весь город. Люди постоянно приходят, выражая свою поддержку. Местная больница, наверное, еще никогда не была таким посещаемым местом.
– И… мы можем поговорить? – неуверенно спрашивает он, снова пробегаясь глазами по моему лицу. – Думаю, тебе не помешает свежий воздух. Ты сливаешься с блевотным цветом этих стен.
У меня снова начинается рвотный позыв только от одного слова, начинающегося на букву «б».
Я разворачиваюсь и врываюсь в туалет. У меня не остается сил стоять над унитазом, поэтому колени ударяются о пол. Услышав шаги позади себя, вскидываю руку.
– Не подход… – Слова тонут где-то в унитазе.
Ричард подхватывает мои волосы, а другой рукой поглаживает спину.