– Не думаю, что когда-то был ребенком в своей семье. – Вдруг начинает Ричард.
Я поворачиваю к нему голову и всматриваюсь в синяк на его щеке. Черт, а у Марка неплохой удар.
– Не пойми меня неправильно, у меня было неплохое детство. Но меня растили, как наследника графа. У меня всегда был статус, обязанности. Я должен был вести себя определенным образом в обществе. Иногда казалось, что мне перекрывали кислород. Все всегда знали, какое слово я должен сказать. На какой стул сесть. Какой вилкой есть. Это утомляло. Грета стала свежим воздухом. На время. Потом и этот воздух оказался ядом. Моя семья погрязла в скандалах из-за моего поведения. Все вокруг наблюдали за нами. За мной. Я сделал все, что мог, чтобы обелить нашу фамилию, а потом понял, что мне плевать. Не на родителей. На статус, который я пытался спасти. Это не имело значения, когда мое сердце не принадлежало ни дворянству, ни Лондону. Моя девушка оказалась аферисткой, которая избавилась от нашего ребенка. – Он качает головой, а я прижимаю руку к животу (возможно беременному) и пытаюсь подавить дрожь. Удивительно, как один человек и череда ужасных решений может запустить цепочку неудач в жизни многих.
Мне жалко Ричарда. Кажется, что он убежал за лучшей жизнью, но по сути… одиночество стало его другом.
– Даже на самом маленьком сроке беременности я считал, что внутри Греты уже живое существо. Но даже если бы она не шантажировала нас, я бы все равно не запретил ей делать аборт. Опять же, как бы обидно это ни звучало для тебя. Да, я бы хотел, чтобы она не делала этого. Моя семья запросто смогла бы вырастить моего ребенка, обеспечив его всем необходимым. Но Грета считала, что это только ее право. Ее выбор. Что в какой-то степени верно. Не мне нужно было в семнадцать лет девять месяцев вынашивать ребенка, а потом рожать его хрен знает сколько часов. Но я бы прошел с ней этот путь… если бы она не была сукой, помешанной на деньгах. – Он горько усмехается. – А самое смешное? Если бы она действительно была
Я тяжело сглатываю, вытирая одинокую слезу на щеке.
– Как ты и сказала я действительно придурок. – Ричард поворачивает голову и встречается со мной взглядом, а затем достает из кармана куртки маленькую бутылку воды, которую я в него бросила. – Твой указательный палец – лучше любого теста ДНК. Я сожалею, Лили. Сожалею, что меня не было рядом, когда я был нужен тебе. Я сожалею, что не был тебе отцом.
Бутылка летит в мусорку около скамьи.
– Я… – Черт, я забыла все слова.
– Не говори ничего. Просто знай, что я все еще твой друг. И если ты позволишь, то когда-нибудь обязательно стану отцом, которого ты заслуживаешь.
Я киваю и встаю в каком-то тумане чувств и подступающих слез. Мир начинает вращаться, снова накатывает тошнота. Руки и ноги становится ватными, словно меня превратили в мягкую игрушку.
– Ричард, – выдавливаю я шатаясь.
– Да? – он тоже встает.
– Будь другом, поймай меня.
Когда он подхватывает меня на руки, я в полуобморочном состоянии снова пытаюсь вспомнить дату своей последней менструации.
У меня в жизни было много тяжелых дней, но последние сутки стали самыми отвратительными за всю долбаную историю человечества.
Вселенная, можно немного сбавить обороты и подкинуть что-нибудь хорошее?
Как там говорится? Формулируйте свои желания правильно.
Так вот я формулирую: вселенная, иди к черту со своими жизненными испытаниями и дай моей семье спокойно вздохнуть.
После адской ночи и рабочего дня, полного дебильных бытовых пожаров, я вхожу в больницу и сразу ищу глазами Лили.
Она, должно быть, валится с ног. Надеюсь, ей удалось хоть чуть-чуть поспать.
Следом за мной входит Нил.
– Ты уже закончил? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.
– Нет, на самом деле у меня еще гора дел размером с Эверест. Старушка Роуз написала три заявления на Бена за то, что он покушается на ее жизнь и собственность. Мужик просто назло ей неправильно паркуется, перегораживая выезд. А я разгребаю это дерьмо.
– Так что ты тут делаешь, если тебе нужно спасти старушку Роуз от неминуемой гибели.
– Я нужен… вам. – На последнем слове он спотыкается, потому что можно к гадалке не ходить, чтобы понять подтекст: «Я нужен Мие». – И я надеюсь, что они поубивают друг друга к чертовой матери, и мне не придется больше с этим возиться.
– Такой добрый шериф, – ворчу я, когда мы идем по коридору к палате Томаса.
Никого из моей сумасшедшей семьи на горизонте не наблюдается, что странно…
– Если тебе интересно, то я узнал, что Дейзи приехала, чтобы вступить в наследство своей бабушки.
– Неинтересно.
– Она уезжает через пару дней.
– Попутного ей ветра.
Я рад, что она не останется в городе. Такие люди, как бы ты не старался от них отгородиться, забыть, жить дальше, все равно излучают свою токсичность в радиусе нескольких миль. Так что хорошо, что это не будет касаться моей семьи, и вызывать нервный тик у моей девушки.
Перед тем как зайти к брату, я сворачиваю в другой коридор, ведущий к Гарри.