С одной стороны он был и оставался самим собой: человеком без иллюзий, практического склада мышления со своими понятиями добра и зла, выработанными в контексте нелегкого, приобретенного с болью и лишениями опыта, который подсказывал, — тебя никто не поймет, Герберт, единственный на кого можно положиться — ты сам, остальные предадут, рано или поздно… Но с другой стороны, он понимал: что-то, если не надломилось, то, по крайней мере, деформировалось в законченной системе мироощущения, еще во время рокового падения, когда надежда на благополучный исход уже истаяла, а призрак смерти навязчиво маячил перед мысленным взором. Он вспомнил, как падал, без надежды на спасение, горько, запоздало осознавая, что вел себя слишком рискованно, самонадеянно, и поплатился за это… Невозможно забыть, или отбросить в сторону чувство невероятного облегчения, охватившее его в тот миг, когда заработали генераторы посадочного луча, и падающий модуль начал выравниваться, следуя спасительным указаниям системы наземного позиционирования.
Судьбе было угодно, чтобы он выжил, — сидящая рядом, симпатичная, но немного нескладная девушка, в чьих глазах сейчас читались боль и отчаянье, спасла его и во второй раз, придя на помощь, когда врезавшийся в ледник модуль начал медленно тонуть в озере талой воды… Герберт мог восстановить ситуацию буквально по секундам, — его импланты не теряли связи с автоматикой вездехода, контролируя не только энергосистемы машины, но и технические модули памяти, где хранилась подробная информация о событиях последних часов.
Тяжелый выбор для кибрайкера. Он привык не доверять людям, полагаться лишь на себя, жестокость мира он обращал в свою пользу, везде ища и находя личную выгоду, без оглядки на последствия… или напротив, его жестокость возвращалась с торицей, и мир просто платил кибрайкеру его же монетой?
Вот оно — одно из последствий его поступков. — Взгляд Герберта скользнул по бледным чертам лица Герды, читая в них муку и отчаянье. И что теперь? — Издевательски спросил внутренний голос. — Распустишь слюни? Дашь себя прикончить мнемоникам «Нового Света»? Расскажешь правду в порыве благодарности и получишь в ответ заслуженную ненависть?
Хайт впервые с той поры, как вырвался из реабилитационного центра и начал самостоятельную жизнь, не находил однозначного ответа на внутренние вопросы. До сегодняшнего дня мир казался ему простым и понятным. Все ненавидели, боялись таких как он, не понимали и не желали понять, вешали без разбора ярлыки, шли на поводу у фобий, рожденных много лет назад, когда на Окраине орудовали первые кибрайкеры. Если разбираться беспристрастно, то Герда была первой, кто по-настоящему, бескорыстно протянул ему руку помощи, и, следовало отдать должное, — она не отшатнулась, когда он сообщил, кем является на самом деле.
Нужно решать, что делать дальше. Сейчас. Немедленно…
Может быть, из правила все же существуют исключения? — Он исподлобья посмотрел на Герду, и вновь опустил глаза.
Слабая надежда… Ты тешишь себя иллюзиями, Герберт, очнись, — настоятельно советовал внутренний голос. — В третий раз Герда уже не станет тебя спасать, потому что ей будет в точности известно — кто именно повинен в случившемся. Сейчас она проклинает пилотов «Х-страйкеров», не понимая, что истинный виновник ее личной трагедии — ты.
Хайт еще ни разу не сталкивался с подобной ситуацией. Он привык ощущать вокруг себя моральный вакуум, и действовать при таком мировосприятии было в тысячи раз легче, чем сейчас, когда рядом сидела едва знакомая ему девушка…
…Пауза в их разговоре неоправданно затягивалась. Герда, погрузившаяся в свои безрадостные мысли, в какой-то момент словно очнулась, вопросительно посмотрев на Хайта.
Нужно было что-то ответить ей.
Заморочить ей голову будет не так легко, как думается. Взгляд девушки, не смотря на навернувшиеся слезы, оставался проницательным, она, вероятно, тоже прошла нелегкий жизненный путь, добиваясь всего сама.
