Герберт чувствовал, — он начинает проигрывать схватку со своей, не ко времени очнувшейся совестью. А что даст мне ложь? Положение и так — хуже некуда. Потерять единственного союзника просто, а вот что случиться потом? Как я сумею выбраться отсюда, но, даже если мне удастся ускользнуть от мнемоников «Нового Света», как буду жить дальше? Забуду ее? Стану врать самому себе, делая вид, что не понимаю: не окажись здесь, среди льдов необитаемого материка, Герды, я бы уже дважды был мертв… Вернее второй смертельной ситуации попросту бы не наступило, — не включи она посадочный луч, сейчас ледяной ветер носил бы мой прах вместе с поземкой, потому что после крушения не успевшего совершить маневр снижения модуля не осталось бы ничего, кроме окалины и пепла…
— Герда… — негромко произнес Герберт, с болезненным усилием поменяв позу, — теперь он не полулежал в кресле, а сидел, мрачно глядя в пол грузопассажирского отсека. — Я должен тебе кое-что рассказать.
— Ты о мнемониках?
— Нет. — Хайт понимал, что с точки зрения своего прошлого жизненного опыта совершает чистой воды безумие. — Я хочу, чтобы ты знала, откуда в системе Эригона взялись «Х-страйкеры» корпоративного флота, и почему они без колебаний атаковали твою посадочную площадку.
Герда внимательно взглянула на него, потом почему-то покачала головой, будто отвечала сама себе на не высказанное вслух сомнение, а потом спросила:
— После не пожалеешь?
— Может и пожалею. — Невесело усмехнулся Герберт. — Но ты, как я вижу, и так о многом догадываешься, верно?
— Ты кибрайкер. — Заметила она. — И этим многое сказано. Развей мои домыслы, если я не права. Хотя не знаю, нужно ли? Может быть мне лучше ничего не знать?
— Нет. Лучше я расскажу. Нам обоим грозит сейчас одинаковая опасность, и нет никаких гарантий, что тебе или мне суждено выбраться из этой передряги. Прошу лишь — не суди сгоряча. Возможно, ты сумеешь простить, если не логику моих действий, то хотя бы их корыстный мотив.
— Простить? — Герда не скрывала своего удивления. — Не понимаю, о чем ты?
— Это я, по своей оплошности допустил появление в системе Эригона сил корпоративного флота… Я рисковал, пытаясь получить выгоду, и совершенно не принимал в расчет тех, кого потенциально подставляю под удар своими действиями.
— Значит, я не ошиблась… — Прошептала она. Горькая усмешка некрасиво исказила губы девушки. — Что ж, продолжай… Меня теперь, наверное, ничто не способно разозлить. Я уже потеряла все, что можно потерять.
— Кроме самого главного — жизни. — Напомнил Герберт.
— Мы собирались поговорить о случившемся. — Напомнила ему Герда. — Давай, я жду.
— Хорошо. Я не стану тебе лгать. Расскажу все, как было. Только ты не спеши с выводами, ладно?
— У меня такое впечатление, что ты сейчас торгуешься. Это обычная практика кибрайкеров?
— Я же просил, не суди до срока!
— Тогда не тяни. Говори все как есть, а там посмотрим.
Когда он завершил короткий рассказ, Герда сидела, не шелохнувшись, словно окаменела, или превратилась в статую изо льда.
Герберт успел десять раз пожалеть о своем необдуманном порыве откровенности.
— Значит, ты заранее приговорил Кирсанова и Трегалина? — Наконец произнесла Герда, подняв голову и тяжело взглянув на кибрайкера.
— Это, как сложилось бы.
— Не привык заранее думать о таких мелочах, как человеческие жизни, верно?
— Я рассказал тебе правду.
— Зачем?
— Чтобы ты поняла, нам сейчас выгоднее держатся вместе. Сделанного не вернешь, а группа, посланная меня «зачистить», не будет оставлять свидетелей своего пребывания на Эригоне. Со мной у тебя есть шанс выжить. Без меня — нет. Это еще одна сторона правды.
Она сначала промолчала, но потом, пересилив себя, все же спросила:
— А ты нуждаешься в моей помощи? Или это внезапный приступ жалости?
— Вдвоем нам будет легче. В случае если нас настигнут. — Сглотнув, уточнил Герберт. — Я не смогу сражаться в реальном мире и в киберпространстве одновременно.
— Не воображай, что я стану кого-то убивать ради тебя! — Почти с ненавистью выкрикнула Герда.
Хайт умолк, сокрушенно покачав головой.
— Хорошо. — Наконец, так же, через силу, выдавил он. — Ты не будешь никого убивать. Думай обо мне что угодно. Но хотя бы разумный совет примешь?
Герда медленно подняла взгляд.
— Ну?
— Нам нужно уходить. Немедленно.
— Что? Бросить вездеход?!
— Да бросить вездеход и уходить. По трещинам, вниз, в пещеры. Там, возможно, сумеем отсидеться. — Он увидел, как глаза Герды вспыхнули недобрым огнем, и добавил: — Пойми, иначе — смерть. Я не шучу и не преувеличиваю.
Она встала, резко, с чрезмерным усилием толкнула вверх панель облицовки, которая глухо прошла по направляющим, с хрустом ударив в ограничители, затем вытащила из открывшейся ниши исследовательский гермокостюм с компенсатором тяготения, и почти бессильно произнесла:
— Переодевайся.
— Кибрайкер жив. — Хмуро произнес Липатов. — Одна сигнатура исчезла, второй сигнал от вездехода — пустышка. Он движется на автопилоте. На борту никого нет.
