— Пока что это — самое правдоподобное объяснение происходящему из всех, что я вижу, — сказал он. — Прежде чем ехать сюда, я, разумеется, навел справки. Ты довольно долго жила на проценты с наследства Штефана. Потом, видимо, тебе показалось, что этого мало, и четыре года назад ты вложила основную сумму в акции. Поначалу все шло неплохо, но недавно акции, как это нередко бывает, обесценились, и ты осталась на мели. Практически без средств к существованию. Устроилась администратором в салон красоты, но получаешь там крохи. Одно только содержание дома в этом районе отнимает больше. Тебе срочно понадобился дополнительный источник дохода — и ты вспомнила обо мне. О том, что мы с Габриэлой в детстве дружили, а теперь занимаемся сходными видами деятельности. Габриэла — как и Брюнхильда — владеет пятью процентами акций компании покойного отца. Это серьезные деньги — не говоря уж о том, что ее собственный бизнес с лихвой закрывает все ее потребности. Если бы мы с Габриэлой заключили брак и я переехал сюда, твои финансовые трудности — по твоему разумению — решились бы сразу. Однако тебе нужен был предлог. Что-то, что заставило бы меня почувствовать себя обязанным приехать. Какое-то преступление, связанное с близкими людьми. Так возникла идея с анонимными письмами…
Елена Сергеевна не сразу обратила внимание, что лицо сына расплывается перед глазами. «Это что — слезы?» — с ужасом подумала она и часто-часто заморгала, но этим лишь ухудшила ситуацию. Слезы потекли по щекам.
Это — ее сын. Такой же, каким был в детстве. Отстраненный, безжалостный и сам не осознающий своей жестокости.
Инопланетянин.
— Что… Что ты несешь? — прошептала Елена Сергеевна, пытаясь отыскать внутри себя достаточно ярости для крика. — Чтобы я… Я?!
И как только она собралась с силами и повысила голос, Тимофей уничтожил ее одной фразой:
— Мы оба знаем, что ты на такое способна.
Елена Сергеевна попятилась. Ноги отказывались держать вес ее тела, и она ухватилась руками за раковину.
— Это — всего лишь гипотеза, — слышала она голос сына точно сквозь вату, забившую уши. — Однако пока — самый правдоподобный вариант из всех, что я вижу. Хотя, разумеется, пока вариантов не так уж много. Учитывая то, как мне описали Брюнхильду, вряд ли ей пишет отвергнутый влюбленный или проигравшая соперница. Здесь работают совершенно иные интересы. Я послал Веронику осмотреть комнату Брюнхильды только для того, чтобы поговорить с тобой с глазу на глаз. Ты позвала меня, чтобы я помог, — и я помогу. Я не хочу, чтобы ты села в тюрьму. Но история с анонимками должна прекратиться. Если она не прекратится, я продолжу расследование и рано или поздно докопаюсь до истины. Если ты хотя бы вполглаза следила за моей карьерой, то знаешь — я не проигрываю. Я не проигрывал даже в детстве.
Тимофей слез со стула и ушел. Хлопнула дверь. Елена Сергеевна, как будто кто-то отобрал у нее опору, медленно опустилась на пол и заплакала.
Брю, насупившись, сидела на переднем сиденье и сверлила взглядом крышку бардачка. Только по снижению скорости она поняла, что мама подъезжает к дому. Наконец машина остановилась, но мама не спешила выходить. Это означало, что сейчас будет разговор.
— Это был уже четвертый специалист, Брю, — негромко начала мама.
— Я умею считать, мам, — откликнулась Брю.
— Что не так с этим?
— С ними со всеми все одинаково не так. Требуют, чтобы я выворачивала душу наизнанку, рассказывала обо всех своих мыслях… Бр-р! — Она содрогнулась от воспоминаний. — Это хуже, чем сексуальное домогательство. Насильник, по крайней мере, не лезет к тебе в душу.
— Брю, прекрати, — покачала головой мама. — Ты же сама понимаешь, что тебе нужна помощь…
— Да, нужна! — Брю подняла голову и посмотрела на маму. — Нужна, только не такая. Меня преследует какой-то маньяк — а все пытаются делать вид, будто ничего не происходит!
— Полиция делает все, что может…
— Только вот они ничего не могут, — с каким-то мрачным удовлетворением произнесла Брю. — Кстати. А где Неон?
— Какой Неон? — не поняла мама.
— Тот друг Габриэлы, который приехал из России.
— Но его зовут Тим…
— Это раньше его звали Тим. А сейчас все знают этого парня как Неона. Он обычно не показывает лица, но в Сеть утекла запись со съемок шоу, где он разоблачал убийцу какого-то знаменитого повара.
— Ну надо же, — сказала мама. — А я думала, тебя интересует только Билл Каулитц. — Она попыталась улыбнуться.
Кровь бросилась в лицо Брю. Ничего не сказав, она дернула ручку и открыла дверь.
— Подожди! — закричала вдруг мама.
Брю повернула было голову уточнить, в честь чего такой крик, как в дверцу что-то с силой врезалось. Брю взвизгнула и выпустила ручку.
— Господи боже мой! — засуетилась мама, выбираясь со своего сиденья.
— Господи… — повторила Брю дрожащим голосом и поставила одну ногу на асфальт.
