| When every minute added to the proofs of love and kindness that were given me in those five days, and when at last the morning came and when they took me through all the rooms that I might see them for the last time, and when some cried, | И вот, когда я в течение всех этих пяти дней стала с каждой минутой получать все новые и новые доказательства любви и нежности; и когда, наконец, наступило утро отъезда и меня провели по всем комнатам, чтобы я взглянула на них в последний раз; и когда одна девочка крикнула: |
| "Esther, dear, say good-bye to me here at my bedside, where you first spoke so kindly to me!" and when others asked me only to write their names, | "Эстер, дорогая, простимся тут, у моей постели, ведь здесь ты впервые говорила со мной и - так ласково!"; и когда другие девочки попросили меня только написать им на бумажках их имена, с припиской: |
| "With Esther's love," and when they all surrounded me with their parting presents and clung to me weeping and cried, | "От любящей Эстер"; и когда они все окружили меня, протягивая прощальные подарки, и со слезами прижимались ко мне, восклицая: |
| "What shall we do when dear, dear Esther's gone!" and when I tried to tell them how forbearing and how good they had all been to me and how I blessed and thanked them every one, what a heart I had! | "Что мы будем делать, когда наша милая, милая Эстер уедет!"; и когда я пыталась объяснить им, как снисходительны, как добры они были ко мне и как я благословляю и благодарю их всех, - что только творилось в моем сердце! |
| And when the two Miss Donnys grieved as much to part with me as the least among them, and when the maids said, | И когда обе мисс Донни, расставаясь со мной, горевали не меньше, чем самая маленькая воспитанница, и когда служанки говорили: |
| "Bless you, miss, wherever you go!" and when the ugly lame old gardener, who I thought had hardly noticed me in all those years, came panting after the coach to give me a little nosegay of geraniums and told me I had been the light of his eyes--indeed the old man said so!-- what a heart I had then! | "Будьте счастливы, мисс, где бы вам ни пришлось жить!", и когда невзрачный, хромой старик садовник, который, как мне казалось, все эти годы вряд ли замечал мое присутствие, тяжело дыша, побежал за отъезжавшей каретой, чтобы преподнести мне букетик герани, и сказал, что я была светом его очей, - старик именно так и сказал, - что только творилось в моем сердце! |
| And could I help it if with all this, and the coming to the little school, and the unexpected sight of the poor children outside waving their hats and bonnets to me, and of a grey-haired gentleman and lady whose daughter I had helped to teach and at whose house I had visited (who were said to be the proudest people in all that country), caring for nothing but calling out, | И как мне было не плакать, если, проезжая мимо деревенской школы, я увидела неожиданное зрелище: бедные ребятишки высыпали наружу и махали мне шапками и капорами, а один седой джентльмен и его жена (я давала уроки их дочке и бывала у них в гостях, хотя они считались самыми высокомерными людьми во всей округе) закричали мне, позабыв обо всем, что нас разделяло: |
| "Good-bye, Esther. | "До свиданья, Эстер! |
| May you be very happy! "--could I help it if I was quite bowed down in the coach by myself and said | Желаем вам большого счастья!" - как мне было не плакать от всего этого и, сидя одной в карете, не твердить в глубочайшем волнении: |
| "Oh, I am so thankful, I am so thankful!" many times over! | "Я так благодарна, так благодарна!" |
| But of course I soon considered that I must not take tears where I was going after all that had been done for me. | Но, конечно, я скоро рассудила, что после всего того, что для меня сделали, мне не подобает явиться в Лондон заплаканной. |
| Therefore, of course, I made myself sob less and persuaded myself to be quiet by saying very often, | Поэтому я проглотила слезы и заставила себя успокоиться, то и дело повторяя: |
