– И вы считаете, что я помогу вам найти брата?
– Не совсем так. Видите ли, я уже его нашла.
– О, я так за вас рада!
– Но… Я боюсь с ним встретиться.
– Боитесь? Почему?
Холли посмотрела на лужайку перед домом и пару раз нервно сглотнула, будто пытаясь взять себя в руки. Получилось отлично, хоть «Оскар» выдавай. Холли тошнило от самой себя.
– Насколько я знаю, – она даже дрожи в голос напустила, – у меня, кроме него, в целом свете никого нет. Он – единственная ниточка, связывающая меня с матерью и отцом, которых я никогда не знала. Он мой брат, миссис Морено, и я его люблю. Пусть мы никогда не встречались, но я люблю его. Вот только я боюсь… Боюсь, когда мы встретимся… Вдруг я ему… Как сказать?.. Не понравлюсь…
– Господи, конечно, вы ему понравитесь! С чего бы вдруг ему не понравилась такая славная девушка? С чего вы взяли, что он не обрадуется, узнав, что у него есть сестра?!
Гореть мне в аду, подумала Холли, но вслух сказала:
– Наверное, прозвучит глупо, но меня это очень беспокоит. В том смысле, что при первой встрече важно произвести хорошее впечатление, а я в этом не мастер.
– Дорогая, на меня вы сразу произвели хорошее впечатление.
«Да уж, – подумала Холли, – за это можете втоптать меня в грязь».
– Понимаете, я не хочу рисковать, – сказала она. – Мне бы узнать о нем побольше, а уже потом постучать в дверь его дома. Что он любит, чего не любит… Все в этом роде. О миссис Морено, я так боюсь все испортить.
Виола кивнула:
– Полагаю, вы пришли ко мне, потому что я знаю вашего брата. Предположу, что он был моим учеником.
– Вы ведь преподаете историю в неполной средней школе, здесь в Ирвайне…
– Все верно, я устроилась туда еще до гибели Джо.
– Да, и вот, собирая информацию, я узнала, что мой брат… Он не учился в вашей школе, он преподавал английский, а вы работали в соседнем кабинете и поэтому наверняка хорошо его знали.
Улыбка, словно лампочка, осветила лицо Виолы.
– Вы говорите о Джиме Айронхарте?
– Да, он мой брат.
– О, это так… Это же просто замечательно!
Виола пришла в такой восторг, что Холли растерялась и просто не знала, как реагировать.
– Джим – очень хороший человек. Был бы у меня такой сын! Он иногда заходит поужинать – правда, все реже. Признаюсь, я так люблю для него готовить. – Виола помолчала секунду-другую. – В любом случае, дорогая, лучшего брата вам не найти. Джим замечательный, он учитель от бога, такой чуткий и такой терпеливый.
Холли вспомнила о Нормане Ринке, психопате, который в мае застрелил продавца и двух покупателей круглосуточного магазина в Атланте. И этого самого Нормана Ринка убил такой чуткий и терпеливый Джим Айронхарт – восемью выстрелами из дробовика в упор. Причем четыре последних пришлись в бездыханный труп Ринка. Виола Морено наверняка хорошо знала своего коллегу, но явно не представляла, на что тот способен в гневе.
– На своем веку я повидала немало хороших учителей, но ни один не относился к ученикам так, как Джим Айронхарт. Джим волновался о них как о собственных детях.
Виола откинулась в кресле и покачала головой, словно бы припоминая.
– Он отдавал им себя, страстно хотел сделать их жизнь лучше, и все, за исключением разве что самых отпетых хулиганов, ценили это. У Джима были прекрасные отношения с учениками, иной учитель душу бы продал за подобные отношения, и все равно ничего бы не вышло. Понимаете, многие наставники общаются с подопечными панибратски, но это никогда не работает.
– Так почему же он ушел из школы?
Улыбка сошла с лица Виолы, и, немного подумав, она ответила:
– Думаю, отчасти из-за лотереи.
– Из-за какой лотереи?
– А вы не в курсе?
Холли нахмурилась и покачала головой.
– В январе Джим выиграл в лотерею шесть миллионов долларов.
– Мать честная!
– Первый раз в жизни купил билет, и сразу джекпот!
Холли сменила маску крайнего удивления на маску крайней озабоченности.
– О господи! Теперь он подумает, будто я объявилась, потому что он внезапно разбогател.
– Нет, что вы, Джим не такой, – поспешила заверить ее Виола. – Он никогда не думает о людях плохо.
– Я хорошо зарабатываю, – соврала Холли. – Мне не нужны его деньги, я бы их не взяла, даже если бы он сам предложил. Мои приемные родители – врачи, не богатеи, но вполне состоятельные люди. А я адвокат, у меня много клиентов.
«Ладно, ладно, не нужны тебе его деньги, – мысленно успокаивала себя Холли, хотя помогало не очень. – Но ты все равно презренная лживая сучка. Где ты только научилась так врать? В аду будешь стоять по пояс в дерьме, вылизывая сатане ботинки».
Настроение Виолы заметно переменилось. Она встала из-за стола и подошла к краю террасы, затем выдернула сорняк из большого керамического горшка с бегониями, гипсофилой и медно-желтыми ноготками, зажала травинку между указательным и большим пальцем и, задумчиво глядя на нее, медленно скатала травинку в шарик.
Виола молчала так долго, что Холли заволновалась, не выдала ли себя какой-нибудь глупой фразой. С каждой секундой она нервничала все больше и даже поймала себя на мысли, что готова признаться в обмане и умолять о прощении.
