Администраторша, если она и правда ею являлась, просияла, что, по опыту Холли, было редкостью в таких обстоятельствах.
Она сказала, что Эдди будет только рад, если о его школе напишут СМИ, потом встала с табурета и подошла к двери за стойкой. Теперь Холли могла оценить ее босоножки на высоких каблуках и белые шорты, которые так облегали тело, что казалось, зад девушки просто покрашен в белый цвет.
Холли чуть не почувствовала себя мальчиком рядом с ней.
Как и предрекла секс-бомба, Эдди обрадовался, когда узнал, что о его школе «Додзе», пусть по касательной, упомянут в газете. Он охотно согласился на интервью с единственным условием: оно не должно прервать его тренировку. Эдди не был азиатом, и Холли решила, что этим объясняется банальное название его школы единоборств. Высокий голубоглазый блондин, взъерошенный и мускулистый. Из одежды на нем были только черные велосипедные шорты из спандекса.
Эдди быстро поднимался в никуда на тренажере-лестнице фирмы «Стэйрмастер».
– Здорово, – сказал он, работая накачанными ногами, как поршнями. – Еще шесть пролетов, и я на вершине Монумента Вашингтону.
Дышал Эдди тяжело, но не так, как обычно дышала Холли, взбежав к себе на третий этаж.
Эдди жестом предложил ей присесть в кресло, которое стояло как раз напротив тренажера. Отсюда она видела его во всей красе. Бронзовая кожа блестела от пота, взмокшие потемневшие волосы на затылке липли к шее. Черные шорты облегали его так же плотно, как белые обтягивали администраторшу. Создавалось впечатление, что Эдди готовился к визиту Холли, поставив кресло и тренажер так, чтобы подать себя в лучшем свете.
Холли снова лгала, но перед Эдди ей было не так стыдно, как перед Виолой Морено. Хотя бы потому, что легенда была попроще. Пункт первый: она пишет статью о Джиме Айронхарте и ей надо собрать о нем подробную информацию (правда). Пункт второй: особенно ее интересует, какой эффект оказал на жизнь Айронхарта выигрыш в лотерею (ложь). Пункт третий: она заручилась его согласием (ложь). Итого тридцать три процента правды – достаточно, чтобы не мучиться угрызениями совести.
– Вы уж постарайтесь написать «Додзе» без ошибок, – попросил Эдди, затем глянул на свою правую ногу и счастливо добавил: – Вы только посмотрите на эту икру! Твердая как камень.
Как будто у Холли была возможность не видеть его ноги.
– Ни капли жира между кожей и мышцами, весь сжег!
Еще одна причина не мучиться совестью, обманывая Эдди, – он тщеславный и самодовольный козел.
– До вершины три пролета, – возвестил Эдди, согласуя свою речь с каждым вдохом и выдохом.
– Всего три? Тогда я подожду.
– Нет-нет. Задавайте свои вопросы. Я на этом не остановлюсь. После Монумента переключусь на Эмпайр-стейт-билдинг. Хочу проверить, высоко ли заберусь.
– Айронхарт занимался в вашей школе?
– Ага. Лично его тренировал.
– Он пришел к вам задолго до выигрыша в лотерею?
– Да. Больше года назад.
– Предполагаю, в мае.
– Вполне может быть.
– Он сказал вам, почему хочет освоить тхэквондо?
– Не-а. Но в него точно бес вселился. Я забрался!
Последнюю фразу Эдди выкрикнул так, будто реально поднялся на Монумент Вашингтону, однако темп не сбавил.
– Вам не показалось это странным?
– С чего бы?
– Он ведь работал учителем в школе.
– К нам ходят учителя. К нам все ходят. Все хотят быть крутыми парнями. – Эдди сделал глубокий вдох и выдохнул. – Эмпайр-стейт, начинаю подъем.
– И у него получалось?
– Еще как! Мог бы выступать на соревнованиях.
– Мог бы? Вы хотите сказать, он бросил тренировки?
Эдди задышал тяжелее и говорить стал более отрывисто.
– Приходил каждый день. Семь-восемь месяцев. Реально шел через боль. Качал железо. Фитнес. Боевые искусства. Набрал форму. Скалу бы мог трахнуть. Извиняюсь. Но так и было. А потом ушел. Через две недели после джекпота.
– Ясно.
– Вы не поняли. Он ушел не из-за выигрыша.
– Тогда почему?
– Сказал, получил все, что хотел. Сказал, больше ему ничего не нужно.
– А что он хотел получить?
– Хотел овладеть тхэквондо для своих целей.
– Он говорил для каких?
– Нет. Думаю, хотел зад кому-то надрать.
Теперь Эдди реально работал на сопротивление. Он упорно давил ногами на ступени тренажера, его тело блестело, словно покрытое масляной пленкой; когда он встряхивал головой, разлетались брызги пота, а мышцы на руках и на спине напряглись и раздулись почти так же, как на бедрах и икрах.
Сидя всего в восьми футах от тренажера, Холли чувствовала себя, как в первом ряду мужского стриптиз-клуба.
Она встала.
Эдди смотрел в стену прямо перед собой. Лицо его тоже напряглось, но взгляд при этом был мечтательный, как будто вместо стены он видел бесконечные пролеты уходящей на крышу Эмпайр-стейт-билдинг лестницы.
– Айронхарт… Он рассказывал вам что-нибудь… Скажем, необычное? – спросила Холли.
Эдди не ответил. Он сконцентрировался на подъеме. Вены на его шее раздулись и пульсировали, будто по ним проплывали маленькие толстые рыбешки.
Холли подошла к выходу из кабинета.
– Три вещи, – выдавил из себя Эдди.
Холли обернулась:
– Да?
Эдди не сбавил шага и все смотрел в пустоту, он отвечал Холли, будто с лестницы небоскреба на Манхэттене.
