– Нет. Казалось, Джим не удивился и даже не обрадовался. Он бросил работу, переехал из квартиры в новый дом… И еще больше отдалился от своих друзей. – Виола посмотрела на Холли и улыбнулась. – Вот почему я так обрадовалась, когда вы сказали, что он ваш брат. То есть вы его сестра, о существовании которой он даже не подозревал. Может, вам удастся помочь Джиму и сделать то, на что оказался неспособен выигрыш в шесть миллионов долларов.
Холли снова стало совестно за свой обман, она покраснела, но понадеялась, что Виола примет краску стыда за румянец смущения.
– Да, будет здорово, если получится.
– У вас получится, я уверена. У него никого нет (по крайней мере, он так думает), и в этом тоже проблема. Но, обретя сестру, он больше не будет так одинок. Поезжайте к нему сегодня же, лучше прямо сейчас.
– Я так и сделаю, но чуть позднее, – покачала головой Холли. – Хочу сначала собраться с мыслями, набраться уверенности в себе. Только не рассказывайте ему обо мне, хорошо?
– Конечно, дорогая, я ничего ему не расскажу. Это ваша привилегия, кому, как не вам, принести ему радостную весть?
Холли улыбнулась, только улыбка была фальшивой, точно пластмассовые губы, которые наклеивают на Хеллоуин.
Спустя еще пару минут, уже у парадной двери, Виола положила руку на плечо Холли.
– Не хотелось бы вас обнадеживать. Вытащить Джима из депрессии – задача не из легких. Сколько его знаю, в нем всегда чувствовалась затаенная печаль. Как клеймо, которое ничем не вывести. Собственно, это неудивительно, если вспомнить, что случилось с его родителями. Джим ведь осиротел, когда ему было всего десять лет.
Холли кивнула:
– Спасибо. Вы очень мне помогли.
Виола порывисто обняла и поцеловала Холли в щеку.
– Жду не дождусь, когда вы вместе придете ко мне на ужин. Представьте: тамале с молочной кукурузой, черная фасоль и рис с халапеньо – такой острый, что пломбы в зубах расплавятся!
Холли было приятно и в то же время совестно. Здорово познакомиться с женщиной, рядом с которой с первой минуты чувствуешь себя как племянница с любимой тетушкой, но как же стыдно выдавать себя за совершенно другого человека.
Всю дорогу к взятой напрокат машине Холли поносила себя на чем свет стоит. В этом она была мастер – за двенадцать лет в новостной редакции бок о бок с репортерами она научилась так выражаться, что могла получить первую премию в конкурсе сквернословия, даже если бы ее конкурентом был самый отпетый матерщинник с синдромом Туретта.
В «Желтых страницах» Ньюпорт-Бич нашелся только один адрес школы тхэквондо. Она располагалась в торговом центре на Ньюпорт-бульвар между магазином-складом штор и пекарней.
Школа называлась «Додзе». В переводе с японского – место, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в боевых искусствах. С таким же успехом можно было назвать ресторан «Рестораном», а магазин одежды «Магазином одежды». Холли удивилась, потому как азиатские бизнесмены обычно давали своим заведениям более поэтические названия.
На тротуаре перед витриной «Додзе» стояли трое прохожих. Они ели эклеры, вдыхали ароматы из пекарни и глазели, как коренастый, но при этом очень шустрый кореец в черном кимоно проводил тренировку с шестью учениками. Стекла витрины аж подрагивали, когда тренер бросал на мат очередного своего ученика.
Холли вошла в школу «Додзе». Ароматы шоколада, корицы и свежей сдобы сменились слабым запахом благовоний и пота.
Когда-то по заданию редакции Холли писала репортаж о тинейджере из Портленда, который стал призером соревнований по тхэквондо, поэтому знала, что это нечто вроде агрессивной разновидности карате по-корейски с молниеносными рубящими или прямолинейными ударами руками или ногами в прыжке, с удушающими захватами и жесткими блокировками. Тренер явно давал фору ученикам, но они все равно хрипели, стонали, вскрикивали и с глухим стуком падали на маты.
За стойкой в дальнем правом углу зала сидела девушка-администратор. Она перебирала бумаги и делала какие-то записи, являя собой воплощение сексуальности. Красная футболка обтягивала пышную грудь так, что трудно было не заметить соски размером со спелую вишню. Грива спутанных каштановых волос с мелированием. Тени, коралловая помада, идеальный загар, обезоруживающе длинные ногти в тон помады и столько бижутерии, что можно завалить витрину в местном супермаркете.
– Боже, неужели они рычат и бухаются на маты весь день? – спросила ее Холли.
– Ну да, почти.
– И как вам?
– О да. – администратор игриво подмигнула Холли. – Понимаю, о чем вы. Кидаются друг на друга, как племенные жеребцы. Я тут за час так завожусь, что дальше некуда.
Холли даже растерялась. Она-то полагала, что этот шум-гам не может вызвать ничего, кроме головной боли, но все равно «по-женски» подмигнула администраторше.
– Босс у себя?
– Эдди? Думаю, на пару сотен ступенек уже поднялся, – загадочно ответила девица. – А что вы хотели?
Холли пояснила, что она репортер и работает над материалом, к которому «Додзе» имеет косвенное отношение.
