— А мне кажется совсем наоборот, — заявил мужчина, ни на секунду не отрываясь от своего коварного занятия в области доведения меня до истерических всхлипов. У моего вампира появилась одна очень вредная привычка: ему нравится играть со мной в недотрогу. По правилам этой отвратительной забавы ему дозволено все, а мне отводится роль безынициативного участника. — Ты моя, всегда рядом, и я никому тебя не отдам. По-твоему, есть какой-то другой столь же действенный способ выразить…
Договаривать он не стал, просто поставил на пол и прижал к стене с такой силой, что я охнула от боли. В следующую секунду меня ослепило яркой вспышкой неожиданного загоревшегося света, и пока я безостановочно щурилась, пытаясь сфокусировать зрение, до слуха донесся разъяренный шепот:
— Отпусти меня, — голос принадлежал Фрэнки. — Если бы я услышала вас раньше, давно бы смылась. И не надо так на меня смотреть, психоаналитик мне сейчас не требуется.
— Фрэн, успокойся на пару минут, — старался усмирить он девушку. Говорили они слишком быстро для моего ограниченного слуха, поэтому в интонациях я разбиралась с огромным трудом.
— Не трогай меня! — еще больше разошлась итальянка. Честно, я уже начала сомневаться, а она ли это? Никогда не слышала, чтобы она говорила с такой агрессией и нескрываемой ненавистью. — Со мной все отлично! Вам желаю того же! Дай пройти.
Мимо меня пронесся порыв ветра, созданный торопливым исчезновением вампирши, она остановилась в конце коридора, посмотрела прямо в глаза, кривовато улыбнулась, смахивая со щеки слезу, и исчезла за входной дверью.
В каком-то бессознательном состоянии я вошла в кухню и аккуратно села на стул, с трудом переставляя ватные ноги. Дамон стоял возле раковины, остекленевшими глазами рассматривая пустую бутылку, насколько я поняла из-под виски, и полную нестерпимо воняющих окурков пепельницу. При взгляде на них мое беспокойство усилилось стократно. Оказывается, я достаточно многого не знала о бессмертных.
— Разве вампиры курят? — тихо спросила я, прекрасно понимая, что мое любопытство сейчас является чем-то неуместным и кощунственным, но сдержаться не смогла.
— Даже если я отвечу нет, ты ведь теперь не поверишь, — усмехнулся мужчина, поворачиваясь лицом ко мне. Задумчивое выражение тут же сменилось безграничной радостью, а сияющая улыбка немного сгладила впечатление от произошедшего. — Горячий шоколад, да, принцесса? — утвердительно спросил он, подходя ближе и вновь поднимая меня на руки только для того, чтобы посадить на стол. Наверное, будь я чуточку менее шокированной, обязательно отпустила бы какую-нибудь колкость, но сейчас в моей голове было подавляющее большинство вопросов, ответы на которые мне требовалось отыскать в кратчайшие сроки.
Я кивнула в знак согласия, а вслух произнесла:
— Что случилось?
— Это слишком сложно объяснить, — красиво ушел он в сторону от обсуждения, отыскивая необходимые ингредиенты в шкафчиках.
— А если постараться, потому что я очень прошу? — с воодушевлением предложила я.
— Ты можешь себе представить, что такое жить вечно? — издалека начал он, одновременно занимаясь приготовлением горячего напитка. — Мне больше пятисот лет, но тебе это ни о чем не говорит. Глухие цифры, вызывающие восторг. Для нас же все иначе. Каждый день происходит одно и то же: кровь-голод-кровь-тоска. Замкнутый круг, который принято называть жизнью. У нас нет планов на завтра, нет мечты, нет цели, мы живем реальностью. Сейчас я говорю не о себе, Елена, — поправился он, заметив мое вытянувшееся от удивления лицо. — Но и со мной происходило нечто подобное до встречи с тобой. Фрэн запуталась в себе окончательно. Она не помнит себя человеком, и всегда старалась держаться от людей подальше, считая их жалкими созданиями, пропитанными слабостями. Теперь же ей приходится большую часть времени проводить в окружении человеческих чувств, эмоций, и это ее раздражает. У нее есть одна способность, которая портит настроение: она читает мысли практически без использования Силы. С вампирами, конечно, гораздо сложнее, а вот вы поддаетесь ей очень легко.
Мне на секунду показалось, что он старательно уходит от темы, а потом пришла четкая уверенность. Откровенного ответа на свой вопрос я сегодня точно не услышу. Судя по моим ощущениям, все гораздо путанее обычного срыва от переизбытка чувств, и почему-то именно мне не позволено знать истинное положение вещей. Если вспомнить, каким тоном разговаривала Франческа, то становится понятно, кого именно она считает виноватым. А чем мог провиниться перед ней Дамон? И почему она с таким сожалением на меня посмотрела, будто пыталась оправдаться?
— Она ревнует тебя? — без промедления спросила я и напряглась в ожидании пояснений.
— Ты так думаешь? — с улыбкой спросил вампир, при этом отвернувшись к плите, на которой начало закипать молоко.
— Я знаю, — вру, конечно. Мне остается только догадываться о том, что на самом деле происходит между ними. И каждый раз в голову лезут все большие ужасы. — Она ведь любит тебя.
