Между тем мы снизились над просторным мощёным двором Цитадели, по которому хлопотливо перемещалось местное население по своим разнообразным делам. В основном, как я видел, это были женщины, дети и старики – вероятно, все воины улетели с сыном Беркута выручать Блёстку. Несколько парней с копьями дежурили на стенах – понятное дело, что обычным путём в Цитадель попасть невозможно – только по воздуху, но Сын Беркута явно был из той породы… эээ… существ, что предпочитают держать сухим порох при любых обстоятельствах и не расслабляться.
Завидев нас, местные начали собираться в кучки по интересам и перешёптываться, однако явного любопытства не проявлял никто – даже дети. Маленькие Наароджи выглядели, кстати, невероятно важными в своих ладно пригнанных расшитых одёжках, с ножнами на поясах. Крылышки у самых маленьких были совсем крохотные, покрытые жёлтым пушком, напоминавшим цыплячий, летать они явно не могли. Дети постарше, у которых пушок на крыльях сменился пёрышками, да и сами крылья были побольше, тренировались, взлетая в воздух и зависая, делая круги на небольшой высоте над двором под присмотром подростков, которые уже летали не хуже взрослых, но явно пользовались меньшей свободой. Подростки, кстати, держались более настороженно, чем остальные Наароджи – ну, это и понятно. Они уже не дети, но ещё не взрослые, амбиций море, комплексов масса, полетать всласть над горами ещё не дают, а тут ещё какие-то странные незнакомцы, и ладно бы только дети Моря, но и ненавистные Махароджи. Как тут не насторожиться?
Нас аккуратно опустили посреди двора, воины приземлились следом, и Блёстка, окликнув одну из женщин, немедленно куда-то унеслась со всей возможной скоростью. Сын же Беркута, зычным голосом созвав всё остальное местное население, начал издалека. Сначала он представил нас и заявил, что все мы являемся гостями Цитадели в целом, и его, Сына Беркута, в частности, а стало быть, запрещается нас обижать, оскорблять, задевать, запихивать к нам в комнаты пауков и сороконожек, зачаровывать одежду или каким иным образом проявлять креативность своего мышления. Любой, кто нарушит этот его приказ, отправится на Одинокий Зуб ухаживать за птенцами Кусачих Птиц и будет пребывать там до следующей линьки. Причём не птенцов, а его собственной.
Лично я чуть в осадок не выпал – ну ничего себе гостеприимство у Крылатых, но потом понял, что, говоря об этом, Сын Беркута смотрел, прежде всего, на подростков. Ага, понятно. Решил сразу предупредить, чтоб потом не обижались… Однако сомневаюсь я, что от пауков в постели и сороконожек в тапочках это нас убережёт – плавали, знаем…
Старшие Наароджи лишь добродушно похохатывали… ровно до той минуты, пока Сын Беркута не взялся за женщин и не объявил, что ни одна женщина из тех, что временно не может пользоваться силой, не должна покидать Цитадель иначе как в сопровождении воина или, на худой конец, подруги, у которой с силой проблем нет. Дамы попробовали возмутиться, но тут Сын Беркута указал на нас с Антошкой, как на героев, и заявил, что поиски целебной травы для заболевшего ребёнка, конечно, дело хорошее, но если бы не мы, подоспевшие так вовремя, Блёстку схватили бы наёмники и продали бы на рынке рабов.
После этого волна возмущения дам резко пошла на спад, а Сын Беркута велел устроить всех гостей со всеми возможными удобствами и накрыть столы в большом зале, ибо, как бы то ни было, а обычай отмечать прибытие гостя или гостей пиром никто не отменял.
После этого народ шустро подобрался и вновь поскакал по своим делам, рядом с нами осталось только несколько женщин, которые, по-доброму улыбаясь, пригласили нас следовать за собой.
Ну, мы и пошли. Как объяснила одна из женщин, Ранняя Трава, покои для нас уже были готовы в гостевом крыле Цитадели. А когда я спросил её, почему Блёстка вдруг потеряла силу и не смогла отбиться от нехороших людей сама, женщина лукаво улыбнулась и ответила, что дело это обыкновенное, женское, и что когда женщина-Наароджи ждёт ребёночка, вся её сила идет на то, чтобы его поддержать. Оттого беременные женщины беззащитны, и Сын Беркута сказал всё правильно.
Комнаты оказались небольшими, но вполне уютными, мы с Антошкой сразу же выбрали комнату побольше, с широким ложем, на что Ранняя Трава понимающе улыбнулась. Мурик умудрился устроиться рядом с нами, Мит-каль – дальше по коридору, Кара-сур – рядом с Мит-калем, и в самом конце – Дин-эр, который всё время словно хотел спросить что-то у девушек-Наароджи, да не решался. Наверное, хочет спросить про свою возлюбленную… и про ребёнка. Интересно, как они? Всё с ними в порядке? Дин-эр парень хороший и заслуживает свой кусочек счастья, как ни крути…
Прямо в комнатах мы смогли привести себя в порядок. Оказалось, что у Наароджи есть даже некое подобие горячего душа – вода отводится из подземного источника и нагревается магией по мере необходимости, а ещё нам принесли одежду и мазь с приятным запахом – ею одна из женщина Наароджи посоветовала нам смазывать жабры, потому что воздух в Высоких горах холодный, и мы можем простудиться.
