А когда мы с Антошкой привели себя в порядок и оделись – ничего необычного, мягкие замшевые штаны, короткие сапожки и тёплые рубашки с высоким воротом - то за нами вновь пришли, на этот раз мужчины Наароджи, и сказали, что отведут нас в зал Совета, где уже собрались Старейшины из других Цитаделей.
Я не мог не восхититься оперативностью Сына Беркута. Впрочем, он оказался чело… то есть, существом слова – обещал помочь в поиске, вот и помогает.
Так что мы вновь собрались в коридоре и отправились, на этот раз в сопровождении мужчин, в зал Совета.
Зал оказался небольшим, зато стены его от пола до потолка оказались завешаны совершенно потрясающими картинами, изображающими историю народа Наароджи – и время расцвета, и Острова Крылатых, и безжалостные гонения, и постройку Цитаделей (я оказался прав, огромные блоки двигали действительно с помощью магии). Последние пять картин изображали пять Цитаделей Крылатых, а в зале было пять высоких сидений – резных деревянных кресел с высокими спинками. Нас не заставили ждать стоя – мужчины-Наароджи откуда-то притащили небольшие мягкие табуреты и предложили нам сесть. Но, прежде чем мы расположились, в зал вошёл светловолосый юный Наароджи с костяной трубой в руках, из которой выдул какую-то затейливую мелодию. Ну, чисто горнист перед пионерским сбором, как это в советских фильмах показывают.
Мы не стали торопиться садиться, и как выяснилось, правильно сделали. Юный трубач тут же отошёл в сторонку, а в зал Совета вошли пятеро Наароджи в белых, украшенных пушистым мехом, одеждах. Две женщины и трое мужчин. Первой шла очень старая женщина с совершенно белыми волосами и крыльями, она при ходьбе даже опиралась на посох, но взгляд её был ясным, молодым и цепким. Она глянула на нас, скорее благосклонно, чем сердито, и заняла своё место, расположенное посередине и чуть выше остальных. Ага, эта тётенька явно тут рулит… Следующим шёл Сын Беркута, занявший место справа от Главы – я так понял, Главы Совета, третьим шёл слишком уж молодой для Старейшины мужчина с ярко-рыжими волосами и крыльями, занявший место слева от Главы. Он тоже выглядел довольно дружелюбным, а вот двое остальных… Вторая женщина была куда моложе первой, хоть и не такая молодая, как третий Старейшина. Волосы её были глубокого шоколадного цвета, а вот крылья, тоже в основном шоколадные, были покрыты россыпью мелких серебристых пятнышек. Смотрелось красиво и необычно, да и вообще женщина была бы очень красивой, если бы не сжатые в ниточку тонкие губы и колючий взгляд. Пятый же Старейшина не понравился мне вовсе – крепкий старик с полуседой русой головой и серо-коричневыми крыльями, он смотрел на нас так, словно мерку снимал. Для гроба. Ох, чую я, будут нам сейчас палки в колёса… Тогда только и останется, что восстание среди Махароджи поднимать… Спартаки, блин… Местного масштаба.
Глава Совета вежливо приветствовала нас, выслушала наше ответное приветствие и представление, и, в свою очередь, представила себя и Других Старейшин. Её звали Зимняя Рань, рыжеволосого молодого Старейшину – Рождённый-на-Рассвете, вторую женщину – Стелющаяся Осока, и последнего – Горячий Камень. После этого Зимняя Рань сказала:
- Наш брат, Сын Беркута, рассказал мне о сути дела, которое привело детей Моря и их спутников-Махароджи в Цитадель Крылатых. Но сейчас я хочу услышать ваш рассказ, чтобы сделать выводы и прийти к решению – ведь не зря Талисман Времени был разъединён самими великими магами древности… Кто из вас желает начать рассказ?
Комсомольцы-добровольцы… Кто-кто? С кого всё это началось, тому первому и рассказывать… И я встал, откашлялся и начал:
- Моё настоящее имя - Мстислав Холодов, и, хотя мы с моим другом, моей Парой, выглядим, как истинные дети Моря – мы рождены не в этом мире…
***
Бис-мил накрыл своими губами сухие горячие губы Кай-сура… и тут же почувствовал такое желание, какого не ощущал давно. Целоваться с принцем было… умопомрачительно, ласкать его – ещё лучше, Кай-сур так подавался на встречу ласкам, так изгибался и стонал, что у тюремщика просто отказали тормоза. И Кай-сур даже не думал прерывать эти судорожные рваные ласки, напротив – его глаза и тело просили большего… много большего…
Руки Бис-мила уже начали расстёгивать рубашку принца, однако в тот момент, когда это нехитрое действие было уже завершено, раздался негромкий кашель, и несостоявшиеся любовники отпрянули друг от друга.
В дверях стоял Рах-мат и насмешливо улыбался:
- Так вот чем ты занимаешься здесь, старый греховодник! - процедил Советник Правителя. – В принципе, я не возражаю – всё стражам меньше трудиться. Другое дело, что ты, похоже, питаешь какие-то чувства к этой использованной шлюхе. Почему он до сих пор не в оковах? Нет, ты, положительно, стал ненадёжен, и тебя следует сменить… Пошёл вон, там за дверью стражи дожидаются! И надень немедленно оковы на эту мразь!
Бис-мил заслонил собой сжавшегося в комок от этих жестоких слов принца, отметив, что при слове «стражи» парня стало мелко потряхивать, и возразил:
- Нельзя его сейчас в оковы! Это верная смерть!
