Вскоре после этой встречи Гиммлер распорядился увеличить численность служб безопасности, участвующих в массовых умерщвлениях евреев на территории Советского Союза. Теперь заниматься этим предстояло 16 000 человек, преимущественно служащих в войсках СС. Гиммлер не был на том совещании, где Гитлер говорил о наведении порядка с использованием всех «необходимых мер», но тем не менее отреагировал именно так, как от него ожидали. На протяжении следующих недель он проинспектировал зондеркоманды, действующие непосредственно за линией фронта. Примечательно, что визиты рейхсфюрера СС часто совпадали не только с увеличением числа убитых, но и с расширением категорий контингентов, подлежащих уничтожению. Летом и в начале осени 1941 года наряду с мужчинами-евреями стали убивать женщин и детей. Нацисты уже перестали делать вид, что умерщвляют только тех, кто представляет потенциальную угрозу их власти.
Сколь бы чудовищным ни казалось все это нам сегодня, расширение масштабов «акций», включая уничтожение евреек и их детей, не было для гитлеровского режима главной идеологической задачей. Немцы уже согласились с тем, что ведут войну на уничтожение. Перед немецкой армией, как мы уже знаем, была поставлена задача реквизировать необходимое продовольствие у местного населения, и солдаты не могли не понимать, что обрекают этих людей на голодную смерть. 24 июня, через два дня после начала боевых действий на территории СССР, Гиммлер дал указание начальнику планового отдела главного штабного управления СС Конраду Мейеру разработать генеральный план «Ост» — обширную программу закрепления господства Третьего рейха в Восточной Европе, предусматривающую принудительное выселение из Польши и оккупированных областей СССР до 85 процентов населения. Реализация этого плана неизбежно влекла за собой гибель миллионов мужчин, женщин и детей, но Гиммлер вынес свой вердикт еще до начала восточной кампании: «Это вопрос существования. Соответственно, это будет расовая битва, беспощадно жестокая»37.
По мнению нацистов, существовало и практическое основание для уничтожения еврейских женщин и детей на территории Советского Союза. Многие еврейки уже потеряли своих кормильцев и, таким образом, оказывались обречены на медленную смерть от голода. С точки зрения вождей Третьего рейха наверняка было бы гуманнее сделать эту смерть быстрой. Между тем в Польше 16 июля — в тот самый день, когда Гитлер говорил о наведении порядка на востоке, штурмбаннфюрер СС Рольф Хайнц Хеппнер подал докладную записку на имя Адольфа Эйхмана. Речь в ней шла о ситуации в Вартегау. Хеппер писал: «Существует опасность, что этой зимой мы больше не сможем прокормить всех евреев. Имеет смысл честно взвесить все за и против и подумать, не было ли бы более гуманным решением просто уничтожить всех тех, кто не способен работать, с помощью какого-либо быстродействующего средства. В любом случае это милосерднее, чем ждать, пока евреи вымрут от голода»38.
Тем не менее абстрактно размышлять о расширении масштабов программы — одно дело, а стоять в нескольких метрах от обнаженных еврейских женщин и детей и нажимать на спуск, как это делали эсэсовцы, — совсем другое. И все-таки они нажимали: летом и осенью 1941 года тысячи военнослужащих частей СС впервые расстреливали людей именно так. В частности, в начале августа 1-я пехотная бригада СС принимала участие в расстреле евреев в местечке Острог на Западной Украине. Острог был преимущественно еврейским городком — там жили 10 000 евреев, но после начала военных действий их стало на несколько тысяч больше за счет беженцев с прилегающих территорий. 4 августа эсэсовцы вывели евреев за пределы Острога. «Они обращались с нами как с животными, — говорит Василь Вальдман, которому в то время было 12 лет. — Солдаты были вооружены и шли с собаками. Они заставили сильных мужчин нести больных. Бородатых немцы избивали, потому что считали их раввинами. У многих лица были разбиты в кровь… Люди громко кричали, я помню слова: “Они избивают нас! Избивают, как скот!”»39
Когда колонна достигла края большого поля, эсэсовцы приказали евреям сесть. Потом немцы сказали, что они будут рыть укрепления, но вскоре стало ясно, что их собираются убить. «Мы смотрели на родителей, — говорит Василь, — и, когда увидели, что мама и бабушка плачут, поняли, что нас ждет что-то ужасное».
