К моменту катаклизма 1917 года существовали евреи, ассимилированные в России, осознававшие себя ее частью. Они выступали против советского эксперимента еще и потому, что «все молодое поколение русского еврейства духовно вымирает, все основы национальной еврейской культуры втоптаны в грязь. И будем же правдивы: вся эта разрушительная работа произведена руками не Калинина, Ленина и Рыкова, а разных еврейских коммунистов, из пресловутой евсекции… с уничтожением иудаизма, как религии и национальной традиции, еврейство исчезнет бесследно, как исчезло еврейство Александрии и оставшееся в Испании после декрета 1492 г. Большевистское марранство не менее трагично, чем католическое марранство»{130}.
Еврейство кинулось в революцию из-за притеснений? Осмелюсь утверждать: по крайней мере не только из-за притеснений. Но, «притесняя», Россия потеряла право упрекать в этом ашкеназских евреев.
В СССР быстро стало очевидным, что «религия не может больше цементировать национальное сознание евреев. Еврейское национальное сознание может формироваться лишь в живой атмосфере развивающейся светской национальной культуры и — не или — в обстановке свободных связей с еврейством в Израиле. Если это окажется неосуществимым, и теперешнее положение сохранится на какой-то продолжительный исторический период, перед советским еврейством, как национальностью, встанет опасность гибели»{131}.
Скажем откровенно — именно так все и произошло. Тем более, советские евреи по своему статусу больше всего напоминали американских: американские евреи «по среднему образовательному уровню и среднему доходу занимают, как этническая общность, самое высокое место в стране»{132}.
В 1960-е годы 98 % евреев СССР были горожанами, в 1970 г. 56 % евреев были специалистами в разных областях народного хозяйства. 0,9 % населения СССР, евреи составляли 1,9 % студентов, 6,1 % научных работников, 8,8 % ученых и 14 % всех докторов наук. А в Москве на долю евреев приходилось 14,6 % всех ученых и 17,6 % всех докторов наук в городе.
«После катастрофы, уничтожившей основную часть восточноевропейского ашкеназского еврейства, новая русскоязычная еврейская этническая общность постепенно стала преобладающей, а потом и единственной»{133}.
По переписи 1989 года, из 537 тысяч евреев Российской Федерации считали родным идиш 47 тысяч, но умели говорить на нем только 19,5 тысячи{134}. Большинству из этих 19 тысяч уже тогда было за шестьдесят.
Можно ассимилироваться и не только в России. Скажем, на Украине сделать это непросто, потому что слишком многое отталкивает еврея и украинца. А в Белоруссии? А в Казахстане? Мне доводилось своими глазами наблюдать еврейско-русско-казахско-немецкую семью: каждый из дедов имел другое этническое происхождение.
А в других республиках? Мне доводилось беседовать с невесткой и внуками М. Ю. Лотмана, живущими в Тарту, в Эстонии. По-русски они говорили с сильнейшим эстонским акцентом… Да и вообще сыновья Лотмана женаты на эстонках.
Уехать в Израиль? Сионисты считали, что это единственное «лекарство» от ассимиляции… Но и в Израиле евреи «в некотором роде тоже исчезают, преобразуясь в новый народ»{135}.
Да, уезжая в Израиль, русскоязычные и идишеязычные евреи обречены именно на ассимиляцию. Их предки не носили ивритских имен и не говорили на иврите.
Дорфман утверждает, что психологически евреи Израиля ближе к арабам, чем к европейцам: тот же авторитаризм, та же претензия на истину в последней инстанции{136}.
Да и не рвались в Израиль советские евреи. При эмиграции в 1987–1988 годах в Израиль выехало только 25 % советских евреев, а 71 % в США, 4 % — в другие страны (главным образом в Германию). Ведь, «по мнению социологов США и Канады», эти эмигранты «руководствовались в основном не сионистскими мотивами… а тем более не их отношением к иудаизму»{137}.
Стал классическим анекдот, как чиновник иммиграционного ведомства США поздравил пожилого советского еврея:
— Поздравляю, вы теперь свободный человек и можете без ограничений ходить в синагогу.
«А я смотрю на него, как на рвотное: да на кой мне твоя синагога?!»
По мнению Фурмана, это свидетельствует о том, что «как специфическая культура, как особый народ евреи — это исчезающе малая величина, это тень когда-то существовавшей культуры»{138}.
В Британии только 50 % евреев младше 60 лет имеют собрачников-евреев. В США собрачников-евреев имеют 60 %, но среди людей с высшим образованием — 45 %.
