Правда, авторитетом он пока являлся условно, ходил в положенцах. Это что-то вроде бывшего кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС.
Последним из замыкающего джипа выбрался сухощавый старик с длинноватыми седыми волосами, одетый в светло-бежевый костюм. Под сморщенной кожей на тощей шее у него постоянно дергался острый кадык. Словно мышь попала в мешок и пыталась из него выбраться. Глаза его уже потускнели от возраста, хотя по-прежнему оставались синими. Судя по внешности, он являлся человеком, который занимал одну из высших ступенек в своей сфере деятельности. Не то скрипач-виртуоз, не то народный артист. Но, судя по компании, с которой он приехал, старик являлся вором в законе.
– Сам Прохор приехал, – негромко произнес Краб, отстраняясь от Евгения. – Оцени.
– Это к хорошему или плохому?
– Было бы к плохому, я бы тебя предупредил по старой дружбе.
Прохор сдержанно поздоровался с Пономаревым и кивнул, когда тот пригласил его пройти в дом.
– Пацаны на улице останутся, – бросил авторитет, поднимаясь на крыльцо.
Мириам подошла к Пономареву и шепнула ему:
– Я пошла.
– Погоди, а деньги? Я сейчас принесу, – растерялся Евгений.
– Лишнее. Ты и так мне переплачиваешь. Отдашь в другой раз.
Пономарев почувствовал, что они впервые заговорили не как муж и жена, пусть и липовые. Уютный мирок рассыпался в один миг.
В холле все еще звучал Верди. На экране как раз показывалась сцена, когда царя Навуходоносора посадили в темницу. Краб недовольно посмотрел на экран, а вот Прохор остался непроницаем. Классика не давила ему на мозги. Поэтому Пономарев не стал предлагать сбегать к машинам за «Владимирским централом», а просто убрал звук. Экран продолжал мерцать.
– Я понимаю, что на самолете, – проговорил Пономарев, обращаясь к Крабу. – Но джипы-то откуда? Не с собой же вы их привезли.
– Братский подгон. Пособила таджикская братва. Одно же дело делаем.
– Извини, что не предупредили, Женя, – скрипучим голосом проговорил Прохор, поддергивая коленки отутюженных брюк и вальяжно усаживаясь на диван. – Мы тут приперлись с пацанами, а ты с бабой. Праздник жизни испортили. Но ты понимаешь – дела. Мы же не сами по себе, под «крышей» ходим, а она серьезная. Тут не только закрыть могут, а в бетон с концами закатать. Ты хоть представляешь себе, сколько один день задержки товара по цепочке стоит?
– Примерно представляю, Прохор.
– Значительно больше, чем мы все, вместе взятые, на этом трафике срубаем. За такие бабки головы отрывают. Вот мы и приехали разрулить ситуацию. Я тебя не виню. Просто косяк вышел, и его надо исправить. Вот и все.
– Может, виски, водку, кофе? – предложил Евгений.
– Все потом. Хотя от хорошего чифиря я бы не отказался. Но ты его готовить не умеешь, зоны не топтал. Кто-нибудь из пацанов забодяжит. Ты им скажи, Краб, а мы пока с Женей перетрем.
– Предлагаю на время обо всем забыть. – Полковник ГРУ Бельский, только что прибывший в Таджикистан, склонился над столом, на котором была расстелена карта. – Раненых подлечим, но мертвых не воскресить. Все ошибки и просчеты определит компетентная комиссия. Главное – решить, как нам сейчас реагировать.
Над столом была натянута маскировочная сетка. Ветер шевелил краями карты. Улететь ей не позволяли четыре камня, положенные по краям. Полковник Емельянов выглядел подавленным. Все, о чем ему говорил Лаврухин, сбылось, да еще и самым поганым образом! Погибли люди. Престижу русских военных в регионе был нанесен непоправимый ущерб. Чего же стоит российский спецназ, если его может безнаказанно разнести в пух и прах банда, забредшая из Афганистана?!
Бельский тем временем продолжил:
– По моей просьбе и по вашему, товарищ подполковник, предложению таджикские военные перекрыли ущелье, ведущее к Пянджу. Теперь бандиты оказались в ловушке. Им не уйти обратно. Ваше предложение? – он вопросительно посмотрел на Емельянова.
– Мое предложение – не вмешиваться. Таджикские вооруженные силы сами справятся с проблемой. Мы, конечно, поможем им техникой, консультацией, инструкторами, но не можем вести военные действия на территории другой страны. Для этого нужны согласования, договоренности между дипломатами…
– Можете не продолжать. Ход вашей мысли я понял. Такое предложение имеет право на жизнь. А вы как считаете, товарищ подполковник? – Бельский исподлобья глянул на Лаврухина.
Владимир Николаевич имел в ГРУ неоднозначную репутацию. С одной стороны – участник многочисленных секретных операций за пределами России. Каждый раз блестяще выполнял поставленную задачу. Но при этом он доставлял немало головной боли высокопоставленным чинам из разведывательного управления. Поэтому его нередко характеризовали и такими словами: «своеволен», «самоуверен», «груб с командованием», «склонен пренебрегать не только инструкциями и предписаниями, но даже приказами».
