— Ничего ты не понимаешь, Русич. Апсаты, покровитель охотников, не всегда бывает таким добрым как сейчас. А кормить тебя мне нужно каждый день.
Аримаса поднялась с рассветом. Наскоро перекусив, взяла лук, колчан со стрелами, оседлала гнедого и отправилась на поиски лысухи.
Ночью прошел дождь — и речка, на берегу которой вчера видела следы коровы, вспухла, стала мутной и бурной. Аримаса с трудом отыскала место, где можно перебраться на противоположный берег, на безлесую сторону ущелья.
Пока солнце выглянуло из-за дальних снежных вершин, она поднялась на гребень, откуда открывался вид еще на одно небольшое, но сплошь покрытое лесом ущелье. Аримаса подумала, что в лес лысуха не пойдет, даже в жаркие дни она избегала забираться в чащу, довольствовалась тенью, рядом с саклей.
За небольшим скалистым отрогом гнедой ни с того ни с сего начал прядать ушами, насторожился и нетерпеливо рванулся вперед. Аримаса придерживала повод и внимательно осматривала склоны. Что же так насторожило коня?
Сначала она за скалами увидела подвласую лошадь со сбившимся к брюху седлом. Лошадь, словно обрадовалась, весело заржала и, спутанная, прыгнула навстречу. Подъехав ближе, Аримаса соскочила на землю, поправила кобыле седло, подтянула подпруги и снова уселась на гнедого.
Не спеша объезжая скалистые выступы и густые кустарники, Аримаса искала хозяина лошади. Она никогда не встречала в своем ущелье чужих охотников, оттого у нее затеплилась надежда, что он окажется ее сородичем и тогда… Что тогда, Аримаса еще не знала, но была уверена, что Бабахан не оставит их с Русичем, поможет перебраться на новое место и построить саклю.
Человека она увидела издали. Он лежал под скалой в неглубокой нише, подложив руку под голову. Аримаса негромко окликнула, но хозяин подвласой не шевелился. Когда подъехала ближе, увидела, что он мертвый.
Выше пояса спина его была туго перетянута повязкой, сплошь покрытой засохшей кровью. Над ним густо роились мухи. Рядом валялась одежда, лук, колчан со стрелами, сабля. Чуть в стороне — остатки костра, размытые дождем.
Привязав гнедого за кусты терновника, Аримаса села на камень.
Кто ранил этого молодого безбородого юношу? Как попал он в их ущелье? То ли убегал от врагов своих и заблудился в горах, то ли есть на это другие причины? Если бы он спустился ниже и добрался до их одинокой сакли, то, возможно, они с Русичем успели бы помочь ему.
Аримаса прикрыла мертвое тело измазанной кровью одеждой, завалила камнями. Постояв над могилой, она подобрала оружие и привязала к седлу. Подвласая кобыла стояла позади гнедого и печально смотрела на могилу своего хозяина. Аримаса подошла к лошади, еще сильнее подтянула подпруги, распутала ей ноги и, сделав подлиннее повод, привязала к седлу гнедого.
Искать корову уже не хотелось, но она все же решила добраться до небольшого Черного озера, откуда вытекала их речка, посмотреть там, потом уже возвращаться назад.
До озера было еще далеко, когда Аримаса, обогнув невысокий утес, наткнулась на стадо зубров, рассыпавшееся по небольшой ложбинке. Ближе к речке она увидела и свою лысуху, а рядом — огромного, темно-коричневого быка с мохнатой грудью, покрытой длинной шерстью головой.
— Вот почему ты сбежала, красавица, — негромко сказала Аримаса, обрадовавшись, что наконец-то нашла лысуху, — тебе захотелось принести мне еще одного теленочка.
Хотя зубры вели себя мирно, но близко подъезжать к ним Аримаса боялась, слишком уж страшными казались ей эти крупные, но безобидные животные, — издали позвала корову.
Увидев человека, зубры насторожились и не спеша покинули ложбину, ушли в сторону озера. А лысуха, равнодушно посмотрев вслед стаду, покорно направилась к хозяйке.
Скота в сакле прибавилось, и Русич с восходом солнца каждый день отправлялся на покос. С утра намахавшись вдоволь, после обеда свозил подсохшее сено, сваливал его на порог, а потом с Аримасой переносили на отведенное место.
Сеном они забили почти половину сакли. Но на лугу еще оставались копны, и Русич потратил немало времени, чтобы перевезти их и сложить в скирду рядом с саклей.
— Хватит уж, никогда у нас не было столько сена, — радуясь, сказала Аримаса. — Отдохни. Зачем лишнее делать?
Русич вытащил из сакли войлок, расстелил его в тени, отвязал от ноги деревяшку. Аримаса прилегла рядом.
— Русич, я очень редко стала тебя видеть. С утра до вечера возишься со своим сеном.
— Что поделаешь, Аримаса, надо, — Русич обнял жену и прошептал ей на ухо: — Теперь не отойду от тебя, пока ячмень не созреет.
— Не отходи, Русич, — Аримаса долго молчала, выбирая застрявшие сухие травинки из одежды мужа. Потом спросила: — Ты ничего не замечаешь?
— Нет, а что? — встревожился Русич и оглянулся по сторонам.
— Не на горы, на меня смотри. Я скоро рожу тебе сына, — улыбнулась Аримаса. — А может, и дочь.
Русич поцеловал Аримасу, отбросил полы ее халата, погладил по животу.
— Ничего не вижу. Ты такая же стройная, как и раньше.
— Скоро увидишь, Русич.
— Может быть съездить в Аланополис, что-нибудь привезти?
— А ты знаешь туда дорогу?
— Вот же она, — Русич показал рукой на скалы.
