Я не сразу понимаю, что говорят обо мне, пока не чувствую, что все смотрят на меня. Черт! Застываю пойманная с поличным и поднимаю голову, которую до этого склонила над блокнотом. Я не вела в нем протокол собрания, в конце концов на дворе двадцать первый век. Признаться, я рисовала и старалась выглядеть убедительной, словно занимаюсь тут полезным делом. Только проблема в том, что мне никто не разрешал сюда приходить, но было страшно интересно, как пройдет собрание.
– Что-то вроде того. Практикантка.
– И с каких пор дела совета директоров в компетенции практикантки? – повышает голос женщина, пока остальные довольно громко шепчутся. – Мы так легко пускаем посторонних на совещание?
Я правда слышу раздраженный вздох Андрея или мне показалось?
– Она моя невеста. Аннабель Леонидовна. Так что… да, дела совета директоров в ее компетенции, потому что я так решил, – крайне категорично заявляет Андрей, а я не пойму, кем он недоволен. Теткой или мной?
Женщина, в свою очередь, округляет глаза, будто ужасно оскорблена подобной манерой общения. Остальные переводят взгляд с меня на Андрея с самыми разными эмоциями на лицах. Молоденькая помощница одного из членов совета кривит губы, я бы сказала, с хищной завистью, потому что ее начальник старее Аполлонова на целый век.
– Значит… будем ждать… новостей… – дежурно улыбаясь, выдавливает дама, тем самым подводя итог собрания, и все встают из-за стола.
Прощаются, выходят из переговорной – кто в своих мыслях, кто все еще с любопытством разглядывая меня и Аполлонова, кто болтая на отвлеченные темы. Мы тоже перемещаемся к Андрею в кабинет. Проходит не больше пары минут, и в офисе уже никого не остается, кроме Дианы, которая, едва не вальсируя, вплывает к нам с подносом. На нем две чашки кофе – одна для меня.
– Андрей Григорьевич, собеседования через полчаса. Некоторые кандидаты уже прибыли. Позвать?
Андрей с важным видом просматривает за столом бумаги, которые ему принесли на подпись, пока я демонстративно незаинтересованно прогуливаюсь по кабинету, будто инспектирую тут все. Фикус, кстати, суховат, надо бы полить его.
– Нет, но на их личных делах сделай пометку. Пунктуальные люди нам нужны.
Обожаю Аполлонова в деле. Особенно когда он всеми силами пытается сосредоточиться на работе в моем присутствии.
– И подряди Голицына, пусть сводит их в зал славы, соберет данные, кто, что и как прокомментирует. – Диана послушно кивает. – Да, и скажи ему, чтобы болтал побольше, как умеет, пусть к шуму привыкают. Может, кто-то сорвется, сбежит…
– Поняла, сделаю, – теперь улыбается она и уходит, чтобы расчехлить новое оружие массового поражения бюро «Аполло Арт» – Голицына, которого взяли на внештатную должность недопомощника младшего недоархитектора.
Именно так и значится на его пропуске. Мечтать о будущем ему запретили, пока тот не окончит институт и магистратуру, так что Ник просто болтается в здании на подхвате и выполняет грязную работу. Ему мало платят, мало что доверяют, но по неизвестным мне причинам он еще не сбежал. Говорит, налаживает полезные контакты. Похоже на него. Не удивлюсь, если в стиле «скрепки на дом» он через пару лет дослужится-таки до приличной должности.
Дверь после Дианы закрывается, и в кабинете становится тихо. Мы с Андреем остаемся одни, из-за чего тут же в воздухе возникает напряжение. Как обычно бывает, когда мы вдвоем.
– И что ты тут делаешь? – интересуется Аполлонов, усердно изображая, что не хочет сорваться из-за стола и подойти ко мне. Так я и поверила!
У него кончики пальцев подрагивают. И взгляд бесцельно бегает по монитору, хотя там ничего не рендерится. Я точно знаю – системный блок не гудит как сумасшедший.
– Не могла бросить тебя в этот важный день, – улыбаюсь ему и, играя в ту же игру, что и он, усаживаюсь на диван в углу, закидывая ногу на ногу.
«Давай посмотри на меня, я что, зря такая нарядная?»
– А почему ты так одета? –
– Это тот старичок, что сидел рядом с…
– Да. Это тот старичок.
Я издаю смешок и сообщаю нараспев:
– Ни-ко-го, кроме тебя, не видела. – Вздохнув, ловлю свое отражение в зеркальной поверхности окна.
Я и правда старалась. Серая офисная юбка чуть короче приличной длины, белая блузка, через которую можно разглядеть больше, чем стоило бы. Туфли на высоком каблуке украдены у Роксаны, потому что я все же предпочитаю менее убийственную обувь. И очки. Да, для защиты зрения от компьютера, но как же они хороши! Я неоднократно испытала их на Андрее, прийти в них сейчас – настоящая провокация. И мы оба это понимаем.
– Ты же должна была помогать родителям на выставке, разве нет? – Он все еще сопротивляется. Долго на меня не смотрит, пытается держать себя в руках, но… уже отодвинул кресло от стола.
– Да-а, должна. Сбежала буквально на полчаса.
Не сдерживаю улыбки, когда Аполлонов все же встает с места и медленно, очень медленно подходит ко мне. Я даже сажусь ровнее и распрямляю спину под его внимательным взглядом.
