Ловлю убийственный взгляд подруги и тети, но нога по ощущениям вот-вот отвалится, так что их недовольство я как-нибудь переживу.
– Ну что там? – с нетерпением спрашивает мама.
– Да говорю вам, это был он! – возмущенно доказывает что-то Роксана. – Иначе я бы вообще не запомнила.
– А карты показывают другое, – настаивает тетя Таня на своем.
– Потому что их Аня недавно лапала! – Роксана с самым серьезным видом просто убирает неугодную карту со стола и делает новый расклад.
– На что гадаем в этот раз? Приедет ли Брэдли Купер в наши края?
Это камень в огород моей тетушки, которая ставит себя в один ряд с Ириной Шейк. Мол, если Ирка из Челябинской области смогла, то почему она нет? Бедный дядя Олег зря так часто ездит на рыбалку, пока Брэдли Купер бродит по этой бренной земле в одиночестве.
– На ухажера Оксаны, – спокойно отвечает мама, пока тетя Таня меня изо всех сил игнорирует.
– Это на которого?
– Ань, нужен компресс, – настаивает мама, глядя на мои страдания. – Ты обещала не перенапрягать ногу.
– Ага, и вы ей поверили? – смеется Роксана, а после отвечает уже мне: – Да на Голицына. Не помню, с кем целовалась на вечеринке, но сегодня приснилось, что с ним. Хотя вообще я его там плохо помню… может, состояние аффекта?
– Или опьянения, – усмехается тетя Таня.
За замечанием следует театральный вздох.
– Карты… – снова начинает тетя и ловит тяжелый взгляд Роксаны.
– Да не врут они, просто недоговаривают! Это он был, ставлю свою Verge[6], а она у меня новая.
– Проспоришь, – говорю, потому что четко помню слова Голицына о том, что все выходные он провел у бабушки. С Анжеликой де Пейрак. А Роксана опять подцепила кого-то, но не его.
– Откуда ты знаешь? Какие-то сплетни? Ой, не говори ничего, мне страшно! – затыкая уши руками, хнычет подруга. – И так болтают, что он замутил с какой-то Анжеликой. Не хочу знать, кто эта стерва, она портит мне позитивные аффирмации. Я как представлю их… вместе… так сразу начинаю материться и засорять ауру!
– Да нет, – пытаюсь ей объяснить. – Анжелика – это…
– А-а-а-а, все, ничего не хочу знать!
– То есть от меня ты услышать информацию не хочешь, а карты слушаешь? – Я усмехаюсь, а Роксана дуется и собирает колоду обратно.
– Ничего сегодня они не хотят мне говорить, – бормочет почти обиженно. – Значит, пора на работу, а то опоздаю, и клиент жалобу накатает. Все, пока!
Она вскакивает и уносится галопом от нас.
– Да просто они говорят не то, что ты хочешь услышать! – ворчит тетя Таня ей вслед.
– Эй, а про травму послушать? – кричу Роксане, но та на ходу запихивает колоду в шопер и уже обувается.
– Это Марс! – парирует она. – Я тебя предупреждала, а ты меня не слушаешь. Ночью приду, расскажешь.
Понятно. Ночью Роксана будет спать, а я – думать о том, что ей не сказала. Тетя Таня тем временем начинает собираться вслед за Роксаной. Ну вот, кажется, моя энергетика сегодня отпугивает людей.
– А как же «Касабланка»? – восклицает мама.
– Почему вы с Аней так любите черно-белое кино? – недоумевает тетя.
– Я вино остужаю. – Мама использует тайное оружие.
– И я должна остаться из-за вина?
– Могу коньяка накапать… – Мама пожимает плечами.
– Так бы сразу.
Я слышу звон приземлившихся на журнальный столик бокалов. Скоро появляется и бабуля с вязанием, все наконец садятся по местам, откидываются на подушки и что-то бурно обсуждают – я теряю нить. В животе урчит, но я бросаю взгляд в сторону холодильника в противоположном углу и с тоской понимаю, что не допрыгаю до него. Смотрю знакомое начало одного из любимых фильмов и… проваливаюсь в сон.
– Ты в курсе, что ты горячая штучка?
Услышав это, я застываю с куском картона в руках. Кручу-верчу его и раздраженно швыряю в коробку с мусором: верхний слой оторван, цвет ровно не ляжет, а значит, и для макета непригодно.
– Голицын!
Смахиваю назад хвост, который щекочет мне шею, когда наклоняюсь.
– Да ты послушай! – Он сидит за столом и что-то очень быстро эскизирует на обрывке крафтовой бумаги. – Это же химия, феромоны, которые источает женское тело.
– Фу!
– Ты видишь девчонку, чувствуешь ее запах и… да-а-а. Она просто стоит рядом, а ты знаешь, что хочешь ее. Вот тебя
– Может, тебе меня хочется, потому что мне тебя не хочется? – сама путаюсь в своих словах, на что Голицын только звонко смеется в ответ. – Ник!
– Что? – Он невинно приподнимает брови, игнорируя мой вопрос, и повторяет: – Ты горячая штучка.
– Ты обещал сделать меня не горячей штучкой, а талантливой су… с-сучкой! – все еще шепчу я на тон ниже, когда дело доходит до подобных разговоров.
– А это одно и то же. – Он подмигивает мне, посмеиваясь над моими попытками произнести ругательство без запинки. – Невинные глаза, вся такая милашка с мозгами, но чувствуется… – Он поднимает вверх кулак, а я не просто краснею, я, должно быть, слилась по тону с бордовой свободной блузкой. – Правда, стоит тебе открыть ро-о-от… – Голицын ухмыляется и снова утыкается в свой кусок крафта, – и оттуда летит один мусор.
