Друзья на острове Чеджу знали мою коллегу не как сценариста программы от телевизионной компании, а как человека, который в свободное время любит пойти посидеть на пляж, которому нравятся песни Ким Гван Сока и стихи Пэк Сока и который часто кормит соседских кошек. Даже если по стандартам общества этому человеку не нужно прилагать усилий, чтобы выглядеть достойно, они искренне ценили мою коллегу.
После того как я начала вести общественную жизнь, я поняла, насколько сложно встретить людей, которые будут ценить тебя такой, какая ты есть, даже без нормальной визитки. Однако за те три года, что коллега прожила на острове Чеджу, появились люди, которые ей говорят: «Я рад, что мы с тобой познакомились». Так что я ей искренне завидовала, ведь когда другие принимают тебя такой, какая ты есть, – это опыт, ничем не уступающий любым другим достижениям.
На работе я часто сталкивалась с теми, кто при первой встрече судят о человеке, исходя из того, принесет он им пользу или нет. Я своими глазами наблюдала подобное, когда раздавала визитки. Раньше мне было неприятно видеть, как менялось отношение людей, когда я сообщала, что работаю над определенной программой, но в то же время не была уверена, понравилась бы кому-нибудь, если бы не моя визитка. Может быть, поэтому я постепенно начала считать, что добиться расположения людей не так-то просто.
Это случилось прошлой зимой, когда я выпивала с другом. Возможно, из-за холодной погоды я в тот день быстро запьянела и сказала: «Иногда я думаю: "А что, если программа исчезнет и для меня больше нигде не найдется места?"» Но прежде, чем я успела закончить предложение, мой друг прервал меня: «Я каждый день буду покупать тебе еду». Решительно, не сомневаясь ни секунды. Будто бы он тем самым говорил: «Не переживай об этом. Потому что я рядом».
От этих искренних слов, меня захлестнуло чувством благодарности. У меня есть несколько друзей, которые меня любят даже без визитной карточки. И чем старше я становлюсь, тем увереннее и счастливее себя чувствую от того, что они у меня есть.
Пока я рассказывала об этом, мне позвонила та самая коллега. Она, владелица популярного на острове Чеджу карри-ресторана, хотела узнать, все ли в порядке и приду ли я завтра на неполный рабочий день. Она продолжала свою жизнь и в Сеуле, и на Чеджу.
Как только я зашла на рынок в городе Самчхонпхо, куда отправилась на съемки, то сразу почувствовала пыл и настойчивость в говоре женщин, пытающихся поймать хотя бы одного покупателя.
Среди них была одна, особенно мне понравившаяся. Сначала было непросто решиться подойти к ней, потому что она казалась грубой и холодной, но, как ни странно, чем более неловко она заставляла меня себя чувствовать своим суровым выражением лица, тем сильнее хотелось подойти к ней. Когда она ела одна, я откладывала камеру, садилась на мокрый от морской воды пол и ела вместе с ней. Один раз мы даже быстро обнялись.
Затем женщина начала делиться своей историей. Однажды ее муж сбежал из дома, оставив ее вместе с двумя маленькими детьми. Когда она размышляла, как же одной поставить на ноги сына и дочь, родственник спросил, не думала ли она поработать на рынке Самчхонпхо. Так она здесь и оказалась. На рынке с рассвета до поздней ночи царила суматоха, в которой женщина изо всех сил старалась выжить. Однако дети, вынужденные заботиться о себе сами и считавшие, будто работа отобрала у них мать, не стремились понять ее. Грусть, которую испытывали сын и дочь, становилась все больше и больше, и они постепенно отдалились от матери. Женщина достала и показала мне старую книгу, в которой неразборчивым почерком были подробно записаны финансовые расходы и долги по кредитам.
– Позже, когда я умру, если дети когда-нибудь увидят эту книгу, то все поймут. Узнают, как я жила… Я не оставлю никакого завещания, только это. Потому что после того как муж ушел, вся моя жизнь превратилась лишь в записи в этой книге.
Возможно, ей было неловко демонстрировать свою печаль, поэтому женщина взяла из задней части магазина пластиковый пакет и направилась к морю. Поразмыслив, стоит ли последовать за ней или позволить ей провести время наедине с собой, я осторожно пошла следом. Женщина смотрела на море.
– На самом деле, недавно я серьезно повредила спину и пришлось обратиться в отделение неотложной помощи. Проведя осмотр, врач сказал, что мне срочно требуется операция. Я потеряла сознание, возможно, от обезболивающего. В глазах потемнело, но я испугалась, подумав, что именно так люди и умирают. Меня на каталке срочно доставили в операционную, и как раз в тот момент, когда дверь почти уже закрылась, я услышала голос моей дочери, кричащей: «Мамуля!». Меня никогда не называли «мамулей». В тот момент я почувствовала, что мое негодование стихает. Кажется, я очнулась, ухватившись за слово «мамуля». Оно все еще звучит здесь, в моем сердце…
